Верочка

Свидетель был важен. И от того, в каком ключе он даст показания, зависело:

1. загружать следственный отдел еще одним уголовным делом или нет;

2. «присесть» гражданину Сафонову на пару лет или нет;

3. пойдет ли кривая бытовой преступности на вверенной территории вверх или нет.

Таких пунктов, при желании можно было бы придумать еще хоть десяток, но и этих трех Куликову хватило, чтобы взять инициативу в свои руки и лично опросить гражданина Алферова Сергея Федоровича, шестидесяти трех лет, пенсионера, дачника.

За кормой черного «форда-фокуса» давно остался выстроенный в девяностые контрольный пункт милиции, похожий на маленькую, но неприступную крепость. Ныне КПМ пустовал. То ли по причине локального сокращения штатов, то ли оттого, что московское направление трассы не сулило никакого криминала, являлось легитимным по умолчанию. С последней предпосылкой можно было спорить, но, как считал Куликов, не нужно. Он вообще предпочитал с начальством не спорить.

2

Через пять километров от КПМ, от трассы вправо спускалась неширокая, но асфальтированная дорога, снабженная указателем «Садовое общество «Речники». Без этой, требующей обновления таблички, нужный съезд с трассы найти было бы весьма затруднительно. Так думал Куликов, скатываясь по дорожке под сень огромных деревьев, среди которых он опознал по характерным листьям только акации и клены.

Через сотню метров нарисовалось красно-белое бревно шлагбаума, над которым несколько вызывающе выглядел огромный плакат «Добро пожаловать в «Речники!». Рядом притулился домик с мутным от пыли окошком. На стене домика большими красными буквами значилось «КПП». И на плакате и на стене угадывалась одна рука.

Куликов требовательно посигналил. Через минуту посигналил еще. Не дождавшись никого, уполномоченного командовать шлагбаумом, Куликов сам справился с нехитрым механизмом, поднял бело-красное бревно, заехал на территорию «Речников», привел шлагбаум в первоначальное положение и, не торопясь садиться в машину, задумался.