Блумсберийская красавица

Они были совершенно поглощены созерцанием своего счастья и друг друга. Они сидели рука об руку, не сводя один с другого восторженных взоров, – разве только для того, чтоб мигнуть.

Когда Долли испускал слабое стенание, Анастасия отвечала ему сдержанным вздохом; она знала, что это стенание значит "я тебя обожаю", а он переводил её вздох словами: "о, радость моя!"

Только когда экипаж достиг Чипсайда, шум и суматоха грубой черни заставили влюбленных очнуться от небесных восторгов и напомнили им, что они все-таки смертные.

Бегая по платформе вокзала, мистер Икль уже не был прежним застенчивым Долли, но гордым, повелительным, крикливым джентльменом, который распоряжался носильщиками, точно будто бы они были у него на жалованье, и вызывающим взором смотрел на каждого встречного. "Куда вы положили ящики моей жены?" кричал он, "смотрите! Эй! осторожнее с картонками моей жены!" гремел он. "Уложен ли багаж моей жены?" гневно спрашивал он.

Он решился дать знать всем и каждому, что он женат, и совершенно преуспел в этом; едва они сели в экипаж, как носильщик, просунув голову в окно, заявил ему, что "желал бы выпить за здоровье новобрачной, ваша милость".

Вслед за тем караульный пришел посмотреть их билеты и пожелал новобрачному счастья на всю жизнь, "а также и прекрасной леди". Еще три носильщика сильно желали осушить кубок в честь прекрасной Анастасии, но это прелестное создание так гневно вскричало: "как вы смеете; мужики! прочь" что бесстыдные парни удалились в смущении.

Не бывало другого путешествие более сантиментального, чем путешествие этих двух существ, спешивших в Дувр. Как только Анастасия делала движение, Адольф с тревогой вскакивал с места; если ему случалось чихать, она уже была подле и поддерживала его. Когда утреннее возбуждение улеглось, Анастасия почувствовала сильное желание сомкнуть глаза.

– Засните, дорогая, – умолял нежный супруг.

– Засните, – шептала прекрасная супруга.

Потом он спросил:

– Отчего этот свисток так пронзительно свистит?

На это последовал восхитительный ответ:

– Я его не слышала, мой Адольфус; мои мысли были с милым сердцу.

– Будем всегда, моя дорогая, – сказал Адольфус, которому, в темноте тоннеля, внезапно пришла на ум светлая мысль – будем всю жизнь избегать ссор и несогласия.