Блумсберийская красавица

Нет! погодите! Наденьте венок из махрового маку. Можно сказать, что собираетесь дать сеанс живописцу, готовите сюрпризом для отца свой портрет. Это дает очень хорошее понятие о вашем сердце и сразу завязывает интимный разговор.

– Но если он не придет? – возражает невинная дева.

– Не придет! – восклицает мамаша. – Я не даром прожила на свете, и знаю, что говорю. Не забудьте перчаток.

Мамаша не ошиблась; он пришел. Я сам довел его до дверей и оставил там в сильнейшем смятении. Увидев Анастасию в венке, он совершенно потерялся и у него явилась мысль бежать к первому же парикмахеру и велеть завить себе волосы.

Свидание прошло удовлетворительно. Анастасия (она обладала необычайным тактом) поместилась у окна и разговаривая, подстерегала первого прохожего высокого росту. Скоро показался высоченный джентльмен.

– О, мистер Икль! – шутливо вскрикнула очаровательница – поглядите на этого человека! Видали вы такое чудовище? О, какой ужасный!

Счастливый Долли взглянул и в душе пожелал быть таким чудовищем.

– Он очень высокого роста, – ответил он, и прибавил с волнением – разве вам не нравятся люди высокого роста, мисс де-Кад?

– Разве они могут нравиться, мистер Икль?

Она состроила очаровательную гримаску, выражающую отвращение и сказала:

– Я их ненавижу! Я называю их фонарными столбами! Ха! ха! ха! Они такие нескладные, не знают куда девать свои громадные руки! О, безобразные чудовища! Ха! ха! ха!

Долли тоже расхохотался и подумал, что Анастасия – умнейшая женщина на свете.

– И какие они неуклюжие, неотесанные всегда, наступают ножищами на платье, затоптывают, рвут… О, я их терпеть не могу!

Долли покраснел, как раз.

– Раз я был так несчастлив… пробормотал он – разорвал…

– О, я это вам давно простила! – поспешно перебила добрая красавица – я была виновата, а не вы; я – неловкое, неуклюжее создание!

И она лукаво и нежно на него поглядела.

Долли горел желанием сказать ей, что она была прелестнейшим созданием, но у него не хватило столько мужества: он только смотрел на нее с обожанием и сильно краснел.

– Он премилый крошка, – сказала красавица своей мамаше. – Надо его немножко помуштровать, и из него выйдет презабавное созданьице. Я полагаю, что привяжусь к нему.

– Разумеется, моя милая; это ваш долг, – ответила мамаша.

Дело пошло живо, к великому удовольствию всего племени де-Кадов.