Дикое солнце

Проскочив на мигающий зеленый, завхоз подъехал к вокзальной площади – как раз успел к подошедшему поезду – остановил машину рядом с такистами-частниками, те покосились нехорошо – конкурент, что ли, мать его за ногу?

– Друга встречаю, – вальяжно вылезая из салона, счел необходимым пояснить Афанасьич. – А, вот и он, кажется…

На перроне средь хлынувших от поезда пассажиров торчала этакая жердина – высокий, несокльок сутулый, мужчина неопределенного возраста, худой, черноволосый, с длинным, выступающим вперед носом и глубоко запавшими глазами.

Одет незнакомец бы вполне себе небрежно – короткие серые брюки, открывающие носки, серенький пиджачок, рубашечку в клетку… Как все… правда, рожа… Во сне увидишь – вскрикнешь.

Глаз у Афанасьича глаз был наметан, завхоз сразу сообразил – сутулый в этой толпе чужой, иностранец. Постоял немного, подождал, когда схлынет народ, подошел ближе:

– Мистер Чинетти?

Сутулый вздрогнул, но тут же заулыбался, кивнул:

– Да, да, Чинетти. А вы из интерната?

По-русски он говорил неплохо, с небольшим таким, слегка неприятным акцентом, словно бы подрыкивал в конце фразы.

Интересно, хватит ли у него денег? Должно быть, хватит, раз приехал.

– Прошу! – Афанасьич гостеприимно кивнул на авто. – Поехали.

В дороге – а до деревни, до интерната от станции было километров тридцать – иностранец оказался словоохотлив, правда, о себе не говорил, все больше расспрашивал. Про интернат, про воспитанников, про деревню. Завхоз терпеливо отвечал на все вопросы, недоумевая – чего ж про Димулю не спросит? За ним ведь и приехал вроде… О, вот, спросил, наконец.

Но как-то не особо заинтересованно, мельком, словно бы и не нужен был ему этот мальчишка, так просто приехал, прокатиться-развеяться. Впрочем, среди иностранцев всяких чудиков хватало. Может, специально не расспрашивает о том, о ком надо, кто его знает?

– Вот вы говорите про некоего мальчика, Диму… Э-э…

– Гареева, – объезжая очередную яму, подсказал фамилию завхоз. – Вы ведь о нем с директором договаривались?

– О да, да, договаривался, – послушно закивал гость, словно бы пытался проткнуть длинным носом лобовое стекло.

 – Но, видите ли… Я бы хотел посмотреть и на остальных. Это можно устроить?

Афанасьич скосил глаза и едва не улетел в яму – иностранец раскрыл вытащенный из внутреннего кармана бумажник, густо нашпигованный евро.

– Устроим, – быстро кивнул он, прокручивая в голове, как бы все это провернуть побыстрее, до возвращения директорши.