Блумсберийская красавица

– О, да! да! будем жить для счастия друг друга, – отвечала она серьёзно.

– Знаю, жизнь моя, – продолжал добрый Долли, бледнея от волнения – что мой нрав временами жесток и суров, и боюсь, что вам это может показаться тяжелым!

– Как это странно! – возразила она. – Я вот никогда не бываю сердитою, никогда!

– Иногда, – продолжал маленький человечек – а сам себя ненавижу за то, что поддаюсь ужасному гневу. Это так дурно.

– Это замечательно! – ответила она. – Я не помню, чтоб когда-нибудь во всю жизнь увлеклась гневом!

– Добрая девушка! – воскликнул Долли.

– Я буду улыбаться! – прервало милое существо.

– Когда я стану дуться… – прибавил он.

– Я вас буду ласкать! – заключила она.

Они приехали в Дувр в неблогоприятное время. По причине прекрасной погоды город был переполнен посетителями, так что задние фасады верхних этажей домов сравнялись по цене с лицевыми изящными квартирами.

В довершение досады, все гостиницы были переполнены народом. Герцог Саксен-Горнбургский, посетив Англию на счет своего народа, Занял, с своею многочисленною свитою, один из отелей; герцог Саксен-Вольбергский, также с огромной свитой, завладел другим отелем; каждая из остальных гостиниц в городе была осаждена многочисленной свитой принца Скратченберга: все это были приглашенные гости нашего богатого королевства.

Что было делать? Пока новобрачная чета хлопотала о том, как бы устроиться, пароход отплыл в улыбающимся берегам Франции; ближайший рейс в Лондон был не ранее полуночи. Анастасия умирала от усталости, а между тем, вероятность отдыха казалась очень отдаленною.

Я убежден, что ни одна леди во всей Англии, кроме Анастасии, не добилась бы ничего. О деньгах тут не могло бить речи. Очаровательная ловкость и божественное умение вести дела – вот всё, на что можно было рассчитывать.

Войдя в хорошо известную своими удобствами гостиницу «Июньская Роза», Анастасия отвела в угол полногрудую хозяйку, и рассказала ей свою плачевную историю. Только сегодня утром обвенчалась; только несколько часов тому назад оставила великолепное городское жилище своего отца, и вот очутилась вместе с супругом (который тоже привык к удобствам) без пристанища и крова.