Эсминцы. Коса смерти

– Получается, что у вас там, в будущем, это, так называемое, явление попаданчества довольно-таки распространенное? – не понял дядя.

– Ну, если считать, что на эту тему, начиная с последней трети двадцатого века, выпущены миллионы книг, то да, наверное, очень даже распространенное явление, раз об этом столько пишут. Дыма ведь без огня не бывает! Но я раньше в наличие такого явления абсолютно не верил. Пока вот теперь на себе не испытал, – сказал Саша.

– Ну, и в каком звании ты там в отставку вышел, сынуля? – спросил отец.

– До капраза дослужился, – поведал Александр.

– Не сильно и преуспел на службе, получается, – констатировал отец, комиссарское звание которого соответствовало генерал-лейтенанту.

– Может, и до контр-адмирала дотянул бы, вот только флот и комсостав сокращать стали и резать на металл корабли. И какие корабли! Не чета нынешним. Великолепные океанские эсминцы размером побольше крейсера «Киров» и крейсера ракетные, которые больше нынешних линкоров, на металлолом раздербанили! Вот бы их сюда сейчас.

Да мы бы за пару часов Германию раскатали в пыль! Долбанули бы с ракетных крейсеров и с подлодок ядрен-батонами так, что пепел бы один от Гитлера остался. Да что там от Гитлера, от всего Берлина сразу и от всех их баз! – выпалил Саша.

– А чего это у вас там такой бардак на флоте творился, что годные корабли списали? И что это за батон такой ядреный? – поинтересовался дядя.

– Да там у нас вообще все разваливаться начало. Потому что люди измельчали и стали жить только собственными шкурными интересами, а на страну им стало наплевать.

Управляли кое-как, служили и работали тоже кое-как, а воровать стали все, что плохо лежало. Вот бардак потихоньку и начался уже лет через пятнадцать после этой войны, а страна развалилась постепенно к концу века.

– А коммунисты куда смотрели? – спросил отец.

– Давай, лучше про это я тебе потом отдельно расскажу. Это рассказ слишком обширный, – попытался уйти от ответа Александр.

Но отец настаивал:

– А если в двух словах?

Сын кивнул и проговорил:

– Если в двух словах, то лучшие люди страны именно на этой войне погибли. Двадцать семь миллионов.

– Сколько? – переспросил дядя, не поверив.

Александр еще раз назвал страшную цифру.

Родственники снова были потрясены. Никто в 1941 году не ожидал таких потерь в предстоящей войне.

За разговорами Александр продолжал работать с картами и рисовать танковые позиции вермахта.