Пройти ногами Крым

Однако порой тропа превращалась в ровную и покладистую и лишь тогда возможно было на ходу любоваться округой без риска сорваться, или хотя бы просто споткнуться, а потом сорваться!

Но чаще все наоборот, все плохо… Именно поэтому нет здесь разноцветья палаток. Пусто.

Или почти пусто, одна тут нашла кусочек удобной суши и раскорячилась между камней. Рядышком, на газовой плитке, что-то готовила милая девушка, на шум шагов она подняла свою грациозную шею и поздоровалась. Здесь вообще волшебное место, сразу как только ты ступаешь с цивилизационного обрыва на тропу, то все здесь свои, все здороваются и общаются, несмотря на степень знакомства или перворазность видения.

– «Привет».

– «Привет. Классно, ты дальше всех, только за водой далеко». (Я еще не знал, что рядом родник в Пиратской бухте)

– «Ничего, терпимо» – почти ласково улыбается она.

И тропа опять обезлюдила, никого… Никто не проходил, никто не жил здесь. Но опять но… Со взгорочка открылась мини-бухта, такая миляга! И вокруг неё засветились на всякие предпочтения флаги.

Это была элитная деревня, где жили самые крутейшие и оседлые романтики. Именно там они воздвигли мощные дома-землянки и несколько свысока относились к другим романтикам, менее постоялым. И я шагнул туда… И не могу не сказать про это, то что я там увидел в первую же минуту и за что буду подвергнут остракизму одной половины человечества и достойно понят другой.

Пиратская бухта приветствовала меня голыми сиськами! Упругими, торчащими в разные стороны грудями. Чудесного кроя фемина, делала умопомрачительные движения, вроде как зарядку, а чуть позже сняла трусики и задрав блеснувшую в воздухе попку, нырнула в самое синее Черное море. Местные нравы оказались мне по душе! Где я раньше был?

Проходя мимо фундаментальный стоянки, какой-то почти дед, бородатый и загорелый, дружелюбно приветствовал взмахом руки и кличем «Приятного отдыха».

Тропа вскоре закончилась на камнях по берегу моря и дальше поскакал по ним как зайчик. Напомнило мне Сахалин, много у нас подобных дорог. Я бы сказал, что вскоре появился тот самый разрез. Это и был разрез, выпиленный почти до середины стены, затем уходящая в сторону дорога с понижением стыкующаяся с морем, где наличествовал пирсик.