Тайные завещания Бен Ладена

Но, осмотрев его вблизи, я убедился, что оно слишком хорошо защищено. Потом я вознамерился застрелить тогдашнего директора ЦРУ [44 - Речь идет о Джеймсе Вулси.], но я никак не мог узнать местонахождение его личной резиденции и точно определить маршрут его следования на службу и время приезда.

Тем не менее, план атаки на ЦРУ прочно засел в моей голове: ведь это ведомство шпионит за мусульманами по всему миру, плетет против них заговоры и помогает всем их врагам воевать с ними.

И поскольку моя работа позволяла мне приблизиться к штаб-квартире в Лэнгли и при этом не подвергаться обыску (что я делал регулярно, развозя в этом квартале почту на моем грузовичке), я наконец решил атаковать именно это здание, чтобы убить как можно больше агентов ЦРУ.

Я открыл огонь по толпе, не целясь ни в кого конкретно и заботясь лишь о том, чтобы не попасть в женщин, ибо ислам запрещает стрелять в женщин и детей, даже во время военных действий.

Я бестрепетно ожидал, что меня убьют или арестуют после моей атаки.

Но Аллах решил иначе. К моему великому удивлению, я смог вернуться в грузовик, на котором приехал, и мне удалось покинуть это место, даже не изведав погони…»

Расследования, проведенные ЦРУ и ФБР, подтвердили эту версию. Речь шла всего лишь об однократном преступлении, тщательно обдуманном и исполненном одиночкой. И это только усугубляло позор, нанесенный цитадели американской разведки. Ведь американское общественное мнение было поистине ошеломлено от такой новости: оказывается, один-единственный человек может обрушить столь страшный удар на ЦРУ, атаковав его главный штаб, а затем спокойно улизнуть, так что никто не смог его арестовать и даже помешать ему покинуть страну!

Чтобы смыть такой позор, ЦРУ помчалось на охоту, которая растянется на четыре с лишним года: именно столько времени продлятся поиски Кази в афгано-пакистанской Зоне племен.

Ведь как только всем стало очевидно, что Кази действовал один, не слыханное доселе унижение, причиненное им ЦРУ, тут же сделало его предметом гордости для всех пуштунских племен, причем не только на его малой родине, в окрестностях Кветты, но и по всему Белуджистану.

И в течение последующих четырех с лишним лет он приобретет немало могущественных союзников среди предводителей местных общин, а затем воспользуется покровительством талибов в соседнем Афганистане.