Шум

Вот и получалось, что мы с сестрой были просто половыми тряпками в их отношениях, о которые они периодически спотыкались и отбрасывали подальше в угол – к бабушке. Мы умоляли маму позволить нам постоянно жить у бабушки, но она постоянно говорила: «Пока вам нет 18, я решаю где вам жить, а жить вы будите дома». И когда в очередной раз мы с Соней должны были уходить на 2 дня к бабушке, я отказалась. Завязалась ссора. В 14 лет я уже могла отстоять свои на словах. Психологически у меня уже хватало сил её подавлять.

Сопротивляться уж точно. В ответ на оскорбления в мой адрес, я оскорбляла отчима, ведь это всё из-за него. Я назвала его матерным словом, и она вышла из себя. Когда она не смогла мне как всегда приказать и сломить на словах, довести до слёз (я поняла, что она получает удовольствие от наших слёз, и когда она на нас давит, а мы не плачем, то она злиться ещё сильнее), тогда она схватила меня за волосы и потащила на улицу. Я не могла сопротивляться, хотя пыталась со всей ненавистью к ней и со всей жалостью к себе, она была сильнее. В её руках остался клочок моих волос, а через час я увидела огромное лысое и ярко-красное пятно на голове. С того момента пятно с диаметром в 7 сантиметров я замазывала карандашом для глаз, чтобы никто не видел этой залысины. А самое больное, что я тогда испытала, это крики моей сестры. Она смотрела на всё это, плакала, умоляла маму оставить меня в покое, но всё было бессмысленно. Каждое её слово, адресованное маме, как будто разрезало мне сердце. Соня просто кричала маме «Не трогай её». Почему эта маленькая девочка смотрит на это? Что она сделала плохого? Ведь это я пыталась противоречить маме, а не она. Это же я выразила свои негативные эмоции по отношению к маме. Соня здесь вообще не виновата. Неизвестно, кому тогда было больнее. Мне – испытывать физическую боль, или Соне – моральную. Как бы я хотела вырезать это воспоминание из своей памяти! Господи! Как бы я хотела. Но оно будет жить во мне до конца дней. Мама всё равно заставила нас идти к бабушке. Мы ничего не могли изменить. Что бы мы не делали, как бы не разговаривали с ней. Она любила отчима и сделала бы всё, что он захочет. Во время этой ссоры я ей кричала: «Зачем ты меня родила? Лучше бы в детский дом нас отдала! Мы тебе нужны только для уборки! Ненавижу тебя и твоего ёбаря» Да прости меня читатель за мой мат. Но это именно то слово, которое и он, и она заслужила. Я так их ненавидела. Но маме было всё равно.