Педагогическое наследие Калабалиных. Книга 3. А.С. Калабалин

Вы нарочно рискуете, я знаю, нарочно…

Он задохнулся и сел на стул…

– Если бы вы знали! Если бы вы только знали! Я когда этой дорогой скакал и думал: хоть бы Бог был на свете. Хоть бы Бог послал кого-нибудь, чтоб когда лесом кто-нибудь набросился на меня… Пусть бы десяток, чи там сколько… я не знаю. Я стрелял бы, зубами кусав бы, рвал, как собака, аж пока убили бы… И знаете, чуть не плачу. И знаю ж: вы тут сидите и думаете: чи привезет, чи не привезет? Вы ж рисковали, правда?

– Ты чудак, Семен! С деньгами всегда риск.

В колонию доставить пачку денег без риска нельзя. Но я думаю так: если ты будешь возить деньги, то риска меньше…»

Так и жил отец, исповедуя ту же вселенскую веру. Вы знаете, моего старшего брата (его звали Костиком), совсем пацаненка, зарезал один из новых наших колонистов. И даже это не сломило отца… Никогда не забуду, когда первый раз в жизни попали мы в один из городов Осетии. Приехали поздно ночью, а утром, когда проснулись, он говорит:

– Иди, сынок, гуляй.

А мне было всего семь лет.

И вот я просто так, один, пошел по колонии, по тому месту, где еще вчера кипели дикие страсти.

Потом, много лет спустя, мне кто-то сказал:

– Как же вы решились? Вы так рисковали!

А я ходил, того не понимая, и глупыми доверчивыми глазами смотрел вокруг. Потом подошел к одному парню и сказал:

– Я хочу с тобой дружить.

Поверить в человека, пойти к нему навстречу – вроде бы такая малость. Но есть ли что-нибудь важнее этого – заинтересованного взгляда на человека? При таком заинтересованном взгляде открываются вдруг вещи удивительные.

Взгляд наш становится добрее и шире.

И в наказании может проявиться уважение к личности, если иметь точкой отсчета добро.

– Я не знаю, какой у вас в тот день была погода, – так в свое время на вопрос отца о том, как поступить в таком-то случае, ответил в письме А. С. Макаренко.

И верно, от погоды кое-что зависит. А еще больше – от характера самого наказуемого. За один и тот же поступок расплата разная. Кто-то с полувзгляда поймет, а на кого-то хоть полдня орите – чего зря себя надрывать.

А потому с одним достаточно не поздороваться, другому сказать:

– Зайди вечером ко мне, подумай, зачем.

Третьего попросить придумать себе кару самому.

Иногда нужно, чтобы, чем тяжелее оказался проступок, тем меньшей – расплата. Командир поленился, не поставил ребят на довольствие. Жестоко, но вся группа останется голодной, и только командиру не скажут ни слова, а тому лучше, чтоб ругали.