Борис Сичкин: Я – Буба Касторский

С тупъш безразличием смотрели они на нескончаемый дождь, обстрел “мессершмиттами” на бреющем полете, не понимая, что немцы в любой момент могут перерезать дорогу.

Я чувствовал себя не лучше, но есть у меня такое качество – собраться и бороться с неприятностями. Я пошел вдоль застрявшей колонны с танцем и с песней. Грязь летела из-под ног во все стороны. Люди думали, что я сошел сума. Но убедившись, что я не сумасшедший, приходили в себя. Я пел и плясал цыганские танцы, пел частушки, куплеты, показывал фокусы с фигами, пародии…

И произошло чудо.

Люди начали улыбаться, потом смеяться. Прошла подавленность, исчезла обреченность. Кто-то обнаружил в поле сломанный трактор, мгновенно нашлись механики.

Вряд ли в обычной ситуации было возможно починить этот трактор, но тогда это было сделано с невероятной быстротой. Трактор заработал, мы благополучно вытащили все машины из трясины и добрались до Купянска. Немцы, к счастью, не успели перерезать дорогу.

В политуправлении фронта узнали о моем поведении под Ромнами и наградили медалью “За боевые заслуги”.

Я носил эту награду как звезду Героя Советского Союза.

Так было до одного эпизода, который я вспоминал долго с обидой и досадой.

Однажды нас, артистов, интендант фронта пригласил на банкет в свою землянку. Она была большой и уютной, состояла из нескольких помещений.

Мы выступили, потом поели и выпили, начались танцы. Я вышел в другую темную комнату покурить и стал свидетелем сцены. Один из гостей – толстый маленький генерал – прижимал какую-то медсестру.

Пыхтит, потеет, прижимается к ее груди и шепчет: – Дай мне, дай мне.

Сестра в ответ:

– Медаль “За боевые заслуги” дашь?

А он готов ей отдать Золотую Звезду:

– Конечно, дам медаль.

Каждый генерал вправе был дать медаль “За боевые заслуги”, а потом уже и ордена. Подонки! Опошлили награду, которой я так гордился».

Директор бардака

«Мои фронтовые воспоминания, вероятно, отличаются от привычной военной мемуарной литературы. Я больше пишу о людях, с которыми прошел военными дорогами, нежели о самой войне.

Это неудивительно. Ведь я не принимал никаких стратегических решений, я не поднимал солдат в атаку, я не ходил в разведку. Я просто развлекал бойцов, я поднимал их настроение.

…Я часто вспоминаю, как в Лодзи мне некоторое время на общественных началах пришлось побыть в роли… директора бардака. На Пятиковской улице был бардак. Это был пятиэтажный дом, в каждой квартире которого жили проститутки.