Жемчужина моря

Там, за дверью, сидящие или молчали, или говорили шепотом, что ничего не было слышно. Коварный барон наверняка знал, что их могут подслушать. И потому он все предвидел. Однако что за тайну он скрывает от всех? Вполне очевидно, что это ничего хорошего не сулит ее молодому хозяину. И служанка, невероятно злясь, ушла к себе.

Вскоре дворецкий уже стучался в дверь кабинета.

– Войди, – наконец донеслось до него.

В одно мгновение Тито внес поднос с чашками горячего кофе и поставил его на большой полированный стол, стоявший между креслами, где сидели господа.

Дон Пабло, бросив на него взгляд, тут же проговорил:

– Оставь чашки здесь, Тито. А теперь можешь идти. Пока нам не нужны твои услуги.

– Как скажете, дон Пабло, – дворецкий склонил голову в поклоне.

Однако он был сильно разочарован и, не говоря больше ни слова, покинул кабинет. Позже Тито еще несколько раз подходил к двери, предлагая им свои услуги. Но был грубо отослан хозяином, не желавшим никого видеть. Только к вечеру, когда в конце концов открылась дверь кабинета и оттуда вышел весьма довольный барон, дворецкий понял, что над головой бедного Хуана сгустились черные тучи.

Определенно, это ничего хорошего не сулило молодому хозяину. Покачав головой, Тито направился на кухню, чтобы дать указание повару, что пора подавать ужин господам.

Леон Ферер пробыл в Ла-Гуайре несколько дней. И везде дворецкий видел его с бароном. Правда, как бы Тито ни старался подслушать их разговор, это ему никак не удавалось. Он так и не узнал, о чем они тихо переговаривались между собой.

Но было очевидно, что дело касалось молодого хозяина. Дворецкий и Дора только переглядывались, когда видели их довольные физиономии.

Погостив еще неделю, Леон Ферер внезапно уехал. Вернее, как позднее узнал Тито, он отплыл в Европу. Но дворецкий сразу же догадался зачем и куда.

Без всякого сомнения, чтобы завершить начатые дела старого барона. Тито лишь тяжело вздохнул, прекрасно понимая, что все – уже поздно. Если бы молодой кабальеро был здесь, то он наверняка заставил бы передумать своего отца.

А теперь никто не сможет помешать ему осуществить задуманное.

Барон де Аламо словно не замечал устремленные не него взгляды дворецкого и Доры. Он, похоже, забыл об их существовании. Плантатор был весь во власти своих дум. И, должно быть, весьма хороших, поскольку он время от времени улыбался счастливой улыбкой. Дора и Тито, наблюдая за ним, только качали головами, догадываясь, что затеял дон Пабло.