Опаленные страстью

Поэтому и сравнил ее с распускающейся розой, чье очарование покорило его».

Безумная ревность охватила Олимпию, и все краски сошли с ее лица. Если бы это не тетя стояла рядом, а леди Каролина, то ей в полной мере пришлось бы изведать ревность «тигрицы». Ревность так снедала девушку, что она едва не теряла рассудок. Но она вовремя опомнилась, увидев пытливые глаза своей тети. В следующее мгновение Олимпия лучезарно улыбнулась:

– Хорошо, что вы меня предупредили, тетя.

– Зная твою эксцентричность, я не могла об этом не сказать.

– Несомненно, вы сделали доброе дело.

Судя по ее голосу, она полностью овладела собой. Стало быть, уже можно не опасаться, что она совершит безрассудный поступок. Графиня Доз с облегчением вздохнула.

– Лорд Хилл наверняка заждался тебя, дорогая моя.

– Действительно! – спохватилась Олимпия. – Ну, я пойду, тетя Элизабет.

Спускаясь по лестнице, она сумела удержать улыбку на лице, хотя мозг ее лихорадочно работал. Черт побери, если бы вчера она знала, что герцог Ормонд пригласил леди Брент на прогулку, то ни за что не поехала бы к нему сегодня утром.

С той же улыбкой Олимпия встретила и Чарльза, когда наконец оказалась в гостиной. Заскучавший кавалер при виде неожиданно выросшей перед ним ослепительной красавицы открыл рот от изумления. Но минутой позже выдавил из себя:

– Вы просто чаровница, леди Олимпия! Я рад, что мне выпала честь сопровождать вас на променад.

Ослепительно улыбаясь, Олимпия молча взяла предложенную руку и, спустя некоторое время, они уже были на пути к Гайд-парку.

Глава 4

Стоявший солнечный день собрал в Гайд-парке весь высший лондонский свет. Все широкие аллеи были буквально наводнены экипажами разных видов, всадниками и пешеходами. Поэтому легкая коляска Чарльза медленно продвигалась по парку, где было так много людей, что, казалось, яблоку негде упасть.

Лорд Хилл, уроженец Лондона, только и делал, что раскланивался и шептался со своими многочисленными друзьями и знакомыми. Олимпия, хотя и обосновалась здесь совсем недавно, едва успевала расточать направо и налево приветливые улыбки. Девушке не удалось на сей раз напустить на себя нарочито скучающий вид, ибо этикет требовал быть любезной, когда к ним подъезжали общие знакомые, чтобы засвидетельствовать ей свое почтение.