Опаленные страстью

Дав выход злобе, Олимпия замолчала, гневно сверкая глазами, в то время как герцог Ормонд, выпрямившись во весь рост, стоял перед ней с непроницаемым лицом, скрестив на груди холеные руки. Его изящные пальцы с особенной нежностью играли лепестками орхидеи, что ещё больше взбесило её.

Когда с губ Олимпии готовы были слететь новые уничтожающие слова, минутная тишина в оранжерее была нарушена бархатистым голосом, приятно ласкавшим слух:

– Несомненно, вы хотели бы сами оказаться на месте этого цветка.

– Должно быть, ваша бурная фантазия выдает своё неуёмное желание, – сухо отрезала она.

– Весьма польщен вашей проницательностью, – парировал он, откровенно усмехнувшись.

– В таком случае, мне вас просто жаль.

– Отчего же?

– Вы так обуреваемы похотью, что даже не скрываете этого.

– По-моему, мы оба жаждем одного и того же, – возразил Эдгар, не сводя с неё глаз.

Его взгляд был настолько бесцеремонно-дерзким и иронично-оценивающим, что вызвал у неё в душе небывалое смущение.

– Интересно, чего же именно?

– Вы хотите меня, а я…

Недослушав его, Олимпия перебила:

– Судя по всему, вы так давно не бывали с женщинами, бедный отшельник, что готовы броситься на первую встречную.

– Разве на первую встречную? Думаете, я слепец и не заметил, как в бальном зале вы пожирали меня взглядом.

Олимпия, к ужасу своему, поняла, что отчаянно краснеет.

– Ну и что из того? – отрезала она. – Все гости глазели на вас.

– Не стройте из себя ослицу, милочка. Вы прекрасно знаете, о чем идет речь.

– Не имею ни малейшего понятия.

– Сдается мне, что вы немало преуспели в редкостном притворстве, моя провинциалочка.

– Откуда вам известно, что я не из Лондона? – глаза девушки, и без того большие, распахнулись пошире.

– Слухами земля полнится, – губы герцога растянулись в дьявольской усмешке.

– Неужели и до отшельника могли дойти светские сплетни?

– Не без того, – его губы ещё больше поползли вниз.

– Действительно, вы неплохо осведомлены для затворника.

– Да кто же не знает богатую невесту, третий сезон выезжающую в свет в тщетном поиске суженого?

Слова, обнажившие истину, неприятно задели Олимпию.