Пятьдесят слов дождя

Мне жизнь моя

Печальна и невыносима,

Но не могу я улететь,

Поскольку я не птица.

Глава вторая

Мальчик со скрипкой

Киото, Япония

Зима 1951 года

Однажды унылым утром в конце января бабушка ни с того ни с сего заявила, что у Нори есть брат, и теперь он будет жить с ними.

Брат!

Нори непонимающе моргнула, швейная игла зависла в воздухе. Тряпичная куколка, чьи пуговичные глазки она пыталась исправить, осталась лежать на коленях, забытая.

– Нани? – спросила Нори, не в силах придумать ничего умнее.

Юко нахмурилась, раздраженная необходимостью повторить сказанное.

– Я не говорила раньше, однако сейчас тебе пора узнать. До того, как заклеймить себя позором… до того, как родить тебя, твоя мать была замужем. От этого брака у нее есть сын. Его отец недавно умер, и потому мальчик переезжает к нам. Собственно, он должен уже с минуты на минуту прибыть.

Нори кивнула, надеясь, что таким образом ее мозг все-таки усвоит услышанное. Новые знания о матери и о прошлом сейчас казались смехотворно неуместными.

– Прибывает сегодня, – повторила она. – Чтобы жить здесь.

Бабушка сухо кивнула и продолжила, недовольная еще и тем, что ее вообще прервали:

– Ему пятнадцать. Учителя и родственники говорят, что мальчик исключительно одарен. Он принесет нашей семье великий почет.

Она умолкла, ожидая от Нори реакции. Когда той не последовало, бабушка разочарованно вздохнула:

– Норико, это хорошая новость. Мы все должны быть счастливы.

– Да, обаасама.

Бабушка пронзила ее холодным взглядом. Для заявленного счастья девочка выглядела слишком безрадостной.

– Ему сообщили о твоем… присутствии. – Старая женщина поморщилась.

Если обычно бабушка относилась к существованию Нори равнодушно, а иногда, как ни парадоксально, настойчиво им интересовалась, то теперь она утратила даже былые крохи терпения. Нори оставалось полагать, что с предстоящим появлением мальчика терпеть ублюдка будет куда тяжелее.

Бабушка глубоко вздохнула и продолжила:

– Я заверила, что ты его не побеспокоишь.

Обычно Нори кивнула бы или опустила глаза, да что угодно, лишь бы показать готовность повиноваться в тщетной надежде, что эти маленькие жесты каким-то образом увидит мать.