Египтянин

– Осия меня ждёт, Осия, – передразнила его Эрте, обтирая губы тыльной стороной ладони. – А сам каждый раз наряжается в праздничный калазирис и умащается маслами: за версту дух стоит.

– Тётушка, не ругай меня. Мне и так стыдно. Я не решался открыться перед вами, – пытался оправдаться юноша.

– Да ладно. Это твоё личное дело, – примирительно проворчала Эрте. – Но как теперь с Элишевой быть? Она знает?

– Нет, тётушка, не знает… пока, – Моисей виновато отвёл глаза.

– Ну и хорошо, что не знает. Вдруг у тебя с дочерью Хуфу не получится – вернёшься к ней.

Со двора послышались голоса – это Потифар вернулся из гостей. Не успел он переступить порог, Эрте протянула ему кружку.

– Попробуй, муженёк, деревенского пива. Кара приготовила.

Потифар сделал несколько глотков. Его довольный вид говорил сам за себя – напиток ему понравился.

– Ну-ка, мать, отлей нам в кувшин немного, мы с юношей распробуем хорошенько.

Моисей положил на скамью деревенскую одежду, отправился вслед учителю в сад.

– Молодец, Кара, – хвалил Потифар, прищёлкивая языком. – Вот бы Эрте научить.

– Научится. Я тётушке сказал, чтобы в закваску добавляла засушенный корень мандрагоры.

– Как мне подсказывает память: это – ядовитое растение, – удивился Потифар.

– В нашей деревне многие готовят так, никто ещё не отравился, – успокоил его юноша.

– Ну и хорошо. Значит, будем жить. Расскажи, что нового в семье, как здоровье родителей?

– Все живы – здоровы и вам того – же желают.

– Спасибо.

– Мариам готовится к свадьбе. Мы с ней договорились встретиться на следующий выходной в городе: выбрать ткань для платья, украшения.

В глазах Потифара мелькнул тревожный огонёк.

– Послушай, сынок, тебе не обязательно сопровождать сестру. Вас кто – либо увидит – не избежать расспросов и подозрений.

– Сколько лет мне удавалось быть неузнанным, – уверенно заявил юноша. – А сестре не помогу – торгаши её обманут, или того хуже – ограбит кто.

– Ну, смотри сам. Ты уже не мальчик, чтобы я тебе приказывал, – пробурчал недовольно Потифар. – Ты мне скажи одно – что будет, когда мы уедем? Кто тебя на путь истинный наставит?

– Кроме тебя, учитель, некому, – с грустью в голосе отвечал Моисей.

Они сидели рядом, скрестив ноги: юноша в расцвете сил и уже не молодой мужчина с серебристой порослью на бронзовой от загара голове. Некоторое время, молча, пили пиво, думая каждый о своём.