Блокадники

Галочка прежде оставалась со старой соседкой, но бабушка вскоре умерла и Марина привела дочь в больницу в надежде спасти. Катя это вспомнила, и боялась, того что она скажет матери если она придёт за ребенком.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Витя проспал до десяти утра и, проснувшись, стал, запивая кипятком, есть свою порцию хлеба. Вити было шестнадцать лет, и он состоял в местной дружине – тушил зажигательные бомбы, которые сыпали на голову ленинградцев фашистские бомбардировщики. Приходил с ночного дежурства после трех ночи и без сил валился спать.

– Катерина в больнице? – спросил Витя у матери.

– Да еще с раннего утра!

– У нее сегодня совершеннолетие!

– Да, восемнадцать совсем уже взрослая! – и Наталья Алексеевна Кузнецова заплакала.

– Перестань! – стал успокаивать сын.

– И на стол ничего поставить! – сокрушалась мать.

– Вот победим, отметим, как следует! А мы вчера ночью предателя задержали!

– Это как? Какого предателя? – удивилась мать, утирая слезы.

– Самого настоящего! Раздалась воздушная тревога! И вижу на соседней улице, ракетница взмыла и осветила склад! А в том складе бензин и масло разное для машин.

Я сначала не понял и растерялся, а потом кричу ребятам, что это нарочно, что это диверсия! Мы на свет, а он, стало быть, предатель, шпион еще не убежал, и мы его и схватили.

– И что он?

– Говорит, что фашисты спасут и накормят его! Сволочь одним словом. Мы его в милицию, дяде Юре, что из десятой квартире, сдали. Вот так мама! Народ на фронте кровь проливает, люди с голоду умирают, а вот такие фашистам служат.

Как таких земля только носит! Ну, я все побежал! У меня важное дело есть!

– Куда, не пущу! Хватит с меня того, что я ночи не сплю, когда ты по крышам лазишь!

– Сам Шостакович тушит зажигалки! А пойду все равно! Я сегодня кровь для фронта сдаю!

Мать всплеснула руками.

– Какую еще кровь?

– Красную! – засмеялся и пошутил Витя.

– Поостри мне еще!

– Хватит тебе причитать! За кровь хлеб и деньги дают! Хлеб я возьму, а деньги, на танк сдам! Но ты не подумай я не раде хлеба! Я для фронта! Для раненых!

Мать плакала и целовала на дорогу сына.

Витя фыркал, говорил, что он уже не маленький и просил мать оставить свои телячьи нежности.

Прохожих было немного. Вите Кузнецову попадались только санки с мёртвыми, и только на Ниве было столпотворение. Люди пришли к прорубям за водой. Проруби были глубокие, и люди не могли так просто зачерпнуть воды и опускали, кто чайники, кто бидоны в прорубь на верёвочках.