Первый Апокриф

Чтобы умножить славу свою в глазах Исраэля и устрашить врагов его! Получается, Господь добивался страха и ужаса от созданий своих, чтобы потешить своё самолюбие? Чтобы одни уверовали в него при виде тех чудовищных злодеяний, которые ему по силам, а другие были бы уничтожены? И это Господь наш?

Нет! Не навязывайте мне такого Господа! Иначе не Ашемом бы он звался, а Ха-Сатаном. Не может такой Отец Небесный внушать любовь, обожание и почитание к себе. Не Божьи то дела, а людские, которые именем святым прикрывают свои грехи.

*****

Этим вечером к нашей троице присоединился неожиданный собеседник. Первым его заметил Андреас, в замешательстве спрыгнувший со своей ветки. Проследив за его взглядом, мы с Йехудой обернулись и удивлённо поднялись на ноги, приветствуя гостя. Йоханан сел между мной и Йехудой, прислонился к стволу и спокойно, достав свои любимые чётки, начал их перебирать привычным движением.

– Не помешаю, братья? – начал он, с улыбкой наблюдая наше замешательство.

– Нет, учитель, мы всегда тебе рады, – первым нашёлся я, в то время как Андреас и Йехуда выглядели так, будто их застали за какой-то шалостью.

– Я уже давно заметил, что вы тут уединяетесь и секретничаете. Дай, думаю, присоединюсь – может, чего полезного для себя услышу, – дружелюбно продолжал Ха-Матбиль.

Его негромкий голос успокоил нас. Йоханан же обратился ко мне:

– Йехошуа, ты прости, что накричал на тебя давеча.

– Да я и не думал обижаться, учитель, – улыбнулся я в ответ. – Я ведь тоже погорячился малость. Если что не так, ты уж извини меня тоже.

– Ладно, по рукам, – протянул мне ладонь Йоханан. – Договоримся, что впредь, как бы в спорах не горячились, не ожесточали бы сердец и оставались бы добрыми друзьями.

Я с облегчением пожал ему руку, а с души у меня словно камень упал.

– Ну, раз уж с этим всё понятно, давай продолжим наш спор в более спокойной тональности, – продолжил Йоханан, – как смотришь? Раз уж вы так и так собрались, чтобы перемыть всем косточки. Ведь так?

– Пожалуй, что так, – улыбнулся я. – Не скрою, учитель, что твои слова не убедили меня. Казни мицраимские не укладываются в моё понимание Бога.