Первый Апокриф

Ты, если не голоден, просто сделай вид, что ешь, а то мне одному скучно жевать. Глядишь, и поможешь мне расправиться с этой горой снеди.

«Гора» явно не дотягивала до сколь-нибудь значительной кочки, но мой тон растопил лёд. Ковырнув для порядка проворным пальцем в носу и щелчком отправив козявку в неблизкий полет, без ущерба для собственного статуса, как бы уступая моим неоднократным просьбам, паренёк присоединился к столу. Вскоре добрая треть моей «горы» скрылась у него во рту, доказывая, что помогать мне он решил, не халтуря.

– Бени, а что – стадо твоё собственное? – я решил, что после совместной трапезы можно перейти на менее официальный вариант обращения к пастушку.

– Элиэзер меня зовут, – смилостивился пастушок, – а стадо хозяйское. Хозяин у меня из Эйн-Дора[69 - Эйн-Дор – древнее поселение и одноименный родник, упоминаемые в Библии; расположено в Нижней Галилее, в 4 км юго-восточнее горы Тавор.], что под горой, – махнул он в сторону своей деревеньки.

– А-а-а, понятно, бывал я у вас не раз.

А я из Нацрата[70 - Нацрат (ивр.) – Назарет, город в Галилее, на севере Израиля. Это священный христианский город, третий по значимости после Иерусалима и Вифлеема. Здесь, согласно Евангелию, совершилось Благовещение и прошли детство и юность Иисуса Христа.], – махнул я в противоположном направлении, – меня ещё рофэ[71 - Рофэ (ивр.) – врач, целитель.] Йехошуа кличут, слышал?

На секунду прервав работу челюстей, Элиэзер наморщил лоб, пытаясь переварить полученную информацию, потом, с трудом проглотив недожёванное, спросил:

– Это не ты в прошлый хешван[72 - Хешван – второй месяц еврейского года (при отсчёте по данным Торы – восьмой).

Соответствует обычно октябрю или октябрю-ноябрю.] лечил старого Ицхака[73 - Ицхак – еврейское произношение имени Исаак, означающее «будем смеяться».] из Эйн-Дора, что сломал ногу, упав с мула?

– В хешван, говоришь? Помню, был такой Ицхак, а ты его знаешь?

– Как не знать? Он наш сосед, за два дома от нас живёт. Я ему ещё помогал с хозяйством управиться, пока он хворал, – похвастался Элиэзер и заинтересованно посмотрел на меня: – Ицхак говорил, ты большой мастер.

– Как он теперь? Что нога? – поинтересовался я.

– Да что ему сделается? Ходит с клюкой – не хуже, чем раньше ходил. А уж если ему под горячую руку подвернёшься, то этим костылём так огреет, что только уноси ноги. Вот, гляди! – подняв подол, Элиэзер показал мне продолговатый синяк на спине – судя по виду, довольно болезненный.