Ю.О. Мартов как историк русской философии

Учёба на естественнонаучном факультете Петербургского университета способствовала дальнейшему укреплению этого мировоззрения: “После некоторых колебаний я решил поступить на естественный факультет, – вспоминает Мартов, – я считал, что естественные науки являются тем фундаментом, без которого нельзя выработать себе прочного и цельного мировоззрения”

. Показательно то, что марксизм воспринимался Мартовым и другими студентами не как политическая доктрина (которой он стал, по признанию самого Мартова, во второй половине 90-х гг.

), а именно как общефилософская, мировоззренческая теория.

В результате напряжённых философских исканий марксизм открылся Мартову как целостное всеобъемлющее мировоззрение, включающее в себя весь спектр человеческого знания. “Продолжая читать, что попадется, я вплотную засел за первый том “Капитала”. Когда, все более увлекаясь чтением, я подходил к концу, мне как-то вдруг стало ясно, как поверхностен и беспочвен до сих пор был мой революционаризм, и каким карликом являлся субъективный политический романтизм перед той философской и социологической высотой, на которую поднимает марксизм”

.

Приверженность философскому и социологическому учению К. Маркса предопределила методологию историко-философских взглядов Мартова. Ее существо составляет движение мысли к признанию единственно правильной, по мнению Мартова, философии марксизма. Это движение становится возможным только в результате применения спекулятивных выводов в общественно-политической практике.

В идеологической борьбе начала XX в. даже отвлечённые построения теоретической мысли сказывались на ходе политической борьбы, отсюда же неизмеримо возросло значение принципа партийности философии. Так, Ю.О. Мартов, критикуя эмпириомонизма А.А. Богданова, писал: “В задачи же политического органа партии эта критика будет входить лишь постольку, поскольку инкриминируемое философское течение явится теоретической санкцией тех или других расходящихся с задачами социал-демократии общественных стремлений или проявит тенденцию к такому санкционированию”

.

Здесь необходимо отметить, что партийность философии, по мнению Ю.О. Мартова, не исключала свободы творческого исследования, более того, она выступала в качестве её гаранта. Мартов связывал развитие русской философской и общественной мысли с эволюцией российской интеллигенции, пытавшейся отстоять свое право на возможность свободно мыслить.