Пулеметчики

– Вы сами за пулеметом были?

Не, там расчет 4–5 человек: пулеметчик, заряжающий, те, которые ленты подносят. А ленты были тряпичные, не такие, как у немца – железные. Патрон закладываешь и полностью ленту набиваешь, ставишь патронник в заряжающий и, когда тебе надо стрелять, нажимаешь пальцами, этим и этим (показывает), и он как огонь: дает 250 в какую-то секунду, сыплет. Ну и мы, значит, наступаем, а я перебегаю от одного пулемета к другому, координирую: там станковый пулемет и там. А рядом был колодец, и возле колодца заминировано.

Ну а что, ты будешь смотреть, где заминировано? Там же прикрыто, ты не увидишь, свежее или не свежее. И когда я перебегал, наскочил на мину. И все. Мне отрывает вот так вот (проводит по левой ноге рукой), и я упал… Ну что, кровь у меня сочится, боли. В чашечку ранило, здесь вырвало кусок осколком. У меня была планшетка, там записи, конспекты с учебы, – попало в планшетку. А могло ведь и по яйцам дать. Я лежу на правой стороне, а эту так еще чувствую – больно. В это время выскакивает санинструктор, я, увидев, кричу. Он и хлопцы, пехота, увидели, что я лежу, санинструктор подбегает: «Ну выползай-выползай, смотри, чтоб ты, часом, не попал еще на какую мину». Я выползаю, упираюсь вот так одной ногой, а эту поддерживаю. Кровь течет, осколками раздробило полностью. Инструктор подбегает ко мне: «Ну все, давай я тебя перевяжу». Наложил один пакет, вот здесь перевязал вену, здесь и здесь перетянул. Взяли меня вдвоем, занесли в дом – там кушетка. Санитар говорит: «Ложись и не развязывай. Так и держи, чтобы кровь не стекала. Только через некоторое время ты чуть-чуть опускай, чтоб нога не синела, чтоб кровь сходила». И так я пролежал некоторое время, потом меня положили на подводу, на которой раненых возили в госпиталь. Дали одеяло: «Ложись вот, закутайся». Я закутываюсь, ко мне еще одного ложат: мужчину, но не военного – гражданского, тоже подорвался на мине.

– Какой это месяц был?

26 ноября 1944 года. Мне оставалось пять с лишним месяцев пережить.

Это уже последняя рана была… Положили и куда везут? Черт его знает – ночь. Ехали мы километров 7–8. Приезжаем в лес, там натянута палатка брезентовая, в которой операции делают. Электрический свет от лампочек, костер маленький развели. Меня снимают с этой подводы и ложат на кровать. Я думаю, что ж они будут делать, хирург и сестры. Хирург на нос мне капает эфир: «Считай». Считаю-считаю: «два, три… пять…», и все, перекинулся, ушел.