Кавалеристы

Возьму я, допустим, костюм какой-нибудь хозяйский, а что дальше со мной случится? Что дальше со мной случится? И поэтому… Ведь мародерничали – это в тылу, которые не воевали на передовой, и из этих, среди которых бывшие зэки, а сегодня законные солдаты Советской армии.

Вот эти.

Ну что, лошадей отбирали у венгров. Мы раза три отбирали. Раз попались – отобрали не у тех. Чехи оказались-то, и из той деревни, где прокурор нашей дивизии расположился. Они тут же, деревня-то рядом, пришли и сказали, что лошадей у них отобрали.

Ему кто-то сказал: «Это у них ищите». Пришли – мы кушаем.

– Где лошади?!

– Какие лошади?

Командир эскадрона – старший лейтенант, а этот капитан, прокурор-то.

– Какие лошади? Ты что, ошалел?! Не мешай мне кушать!

Сел и уехал. Тут же является следователь. Этот у нас уже был раз.

– У вас, что ли?

– Да, у нас.

– А где они сейчас?

– Да мы их подстригли. Сейчас их не узнает никто.

– Какие? У них нету лошадей. Они своих отдают.

Раненых лошадей… Чего она, таскаем ее за собой.

– Пожалуйста! Сколько у вас взяли? Четыре? А мы шесть дадим.

Отмотались. Прокурор говорит следователю:

– У них были?

– Нет, нет. У них не было.

Хороший был мужик.

– Как вас встречали в Европе? Как относились к вам в Чехословакии, в Венгрии?

– Встречали хорошо. Чехи особенно хорошо встречали, потому что мы с ними союзниками были. А эти вот, мадьяры… Это… Им в 56-м году законно попало. Они же там вели себя так. Потом ведь, во время боя не до встречи.

Если передышка есть, то пять-шесть человек выйдет.

Здесь не было забот. Заботы были, как бы не убили и как бы мне не умереть после ранения. Вот гады.

– Расскажите про свои ранения? Как лечили?

– В первый раз, я во время подготовки… В ночь мы должны перейти, и я проверял, можно ли в конном строю пройти речушку. Проверил все, стали… и вдруг самолеты на Москву летят. Обычно они пролетали, а тут увидели, что здесь можно переправу… и сбросили бомбы. И я попал под одну бомбу. Коня у меня убило, а я был ранен.

Вот ведь был порядок дурной! Из чужой дивизии тебя санитар не перевяжет. Прошу перевязать девчонок, и одна только согласилась перевязать моим бинтом мне рану. И уже обработку-то раны сделали в медсанбате. Я пришел, доложил то-то и то-то. «Ну, ладно, – говорит. – Давай езжай, лечись». И что я задержался… У меня было ранение в правую руку, одно и не насквозь, а с маленькой пленочкой, кожа осталась. Все-все, заживает. Все, готовлюсь выписываться.