Ничего не бойся

И, повернувшись к гостю, добавила:

– Он всегда переживает, когда видит, что где-то творится несправедливость. Сам не свой становится… Пейте вино! – остановила она Бернара, собирающегося возразить ей.

Вино было терпким, но вкусным, и неплохо дополняло рагу.

– Благодарю! – сказал Филипп, откинувшись на спинку стула, когда с обедом было покончено. – Вы прекрасно готовите!

– Ну что вы, право, – засмущалась довольная хозяйка.

– Теперь, наверное, можно приступить к делам? Я завтра вечерним поездом намереваюсь вернуться в Париж.

– Как завтра? – всплеснула руками Изабель.

– А как бы вы хотели?

– Мы бы хотели… – начала мадам, но Бернар её перебил:

– Хорошо, хорошо! Пусть будет завтра. Что вам от нас нужно?

– Мне нужно составить исчерпывающий список ваших владений.

– Но мы же его предоставили в банк?

– Банку надо удостовериться. Возможно, вы были где-то неточны или что-то запамятовали указать.

– Я – и запамятовал? – Бернар повернулся к супруге. – Нет, ты слышишь?

– Ну, а что? Ты всё время чего-нибудь забываешь.

Не получивший поддержки Бернар махнул рукой.

– Хорошо! Удостоверяйтесь. Что вам требуется для этого?

– Во-первых, купчие. Подтверждение на собственность. Во-вторых, увидеть всё своими глазами.

– Ну что же, нет ничего проще! После обеда прошу в мой кабинет, я предоставлю вам бумаги. А прогуляться по окрестностям будет удобно завтра, так как скоро начнёт темнеть.

Кабинет был мрачным. Стены и потолок из потемневшего дерева, давно не мытые окна пропускали рассеянный свет.

– Садитесь за стол, – предложил месье Легран. – Так вам будет удобнее ознакамливаться с бумагами.

После этого он подошёл к одной из панелей стены, что-то там повернул, открылась потайная дверца. Бернар просунул туда руки и извлёк металлическую шкатулку. С глухим стуком он поставил её на стол.

– Здесь всё! Извольте видеть.

С этими словами месье Легран распахнул шкатулку и извлёк из неё десяток свитков. Именно свитков, перевязанных бечевой, и с сургучными печатями.

– Ч-что это? – оторопел Филипп.

– Как что? Это бумаги, подтверждающие вещные права.

Филипп развернул один свиток, постарался разобрать старинную грамоту, но безуспешно. Прописные слова выполнены были в каллиграфической манере, с завитушками, а подпись на документе стояла размашистая.