Аллоген. Книга первая. Путь Аллогена

Пряча ноги, в давно обшарпанных туфлях, он кидал взгляды на нее и мечтал о том, как он выйдет из стен интерната и пойдет работать на местный оборонный завод. Там его заметят и отправят учиться, как перспективного специалиста, за счет завода. После учебы он быстро станет подниматься по карьерной лестнице и у него будет свой дом, хорошая машина на водородном топливе, а главное – уважение общества. Тогда он встретит эту девушку, и она будет с ним до конца жизни…

Максим в очередной раз, украдкой, поднял глаза от пола, и у него перехватило дыхание… Она стояла напротив него и, лукаво улыбаясь, протягивала руку.

– Аня.

– Макс, – еле выдавил из себя он, ощущая, как кровь отливает от лица.

– Куда-то будешь поступать?

Поначалу, у Макса промелькнула мысль соврать ей, что он будет поступать в инженерное училище, но решил, что если говорить, то всю правду:

– С интерната я… Просто мне надо собрать все печати на допуск к учебе по профессии.

– И кем ты будешь?

– Да, ни кем он не будет, – вмешалась в разговор ее подруга, как он впоследствии узнал, Анфиса.

– Ой, твоя очередь. Иди… Иди быстрее, – отчаянно жестикулировала Анюта в сторону кабинета эскулапа.

В это время, презирая нумерацию электронной очереди, и игнорируя возгласы остальных бедолаг, в кабинет к врачу пыталась пробиться, размалеванная с головы до ног татуировками, упитанная старуха.

Анфиса, дочка недавно обрусевших французских беженцев, моментально оценила ситуацию и, виртуозно матерясь в адрес старухи, которая упорно пыталась впихнуть свое дородное тело в дверь кабинета, ужом проскользнула к невропатологу.

– Я такой прикольной бабки еще не видела, – обнажив в улыбке стройный ряд зубов, засмеялась Анюта.

– В начале века у молодежи было модно разрисовывать свои тела бессмысленными рисунками, – пояснил Макс. – Таких страшилок у нас в городе много, просто большинство из них предпочитает скрывать следы своей дурости. Ты, наверное, в нашем городе недавно?

– Да. Мы приехали из Иркутска с папой два месяца назад.

– Прости… Я не хотел сделать тебе больно, – извинился Максим.

– Ничего. Я уже привыкла…

То, что она была на половину сирота, заставило Макса почувствовать к ней какую-то близость, которая расположила его к ней и заставила открыть душу.