Островский. Драматург всея руси

Пьеса надолго стала основой русского репертуара. «Бесприданницу» до сих пор в России знает каждый – хотя бы по фильму «Жестокий романс». Как и другие «поздние» шедевры Островского – едкая «На всякого мудреца довольно простоты» и несколько сентиментальная «Без вины виноватые», и «Лес» с ее прославлением актерского бескорыстия. Он ухватил стиль почти капиталистической (но во многом еще феодальной!) России, в которой смещались иерархии, традиции превращались в пыль, и ломались судьбы. Поэтому в советское время пьесы Островского любили, но воспринимали их, как картины далекого прошлого.

А в наше время они зазвучали злободневно. Стало больше купли-продажи, да и о ростовщичестве и олигархическом барстве мы теперь тоже знаем не понаслышке. Ну, а русская речь, которую воспроизводил Островский на сцене – живая, ироничная – так и остается эталоном на все времена.

«Я для театра чужой»

Мода переменчива. В последние годы жизни Островский уже не царил на русской сцене. Он всегда был самолюбив – и не мог с этим примириться.

Однажды постаревшего драматург спросили: почему вас давно не видно в театрах. Островский грустно ответил:

– А что я там буду делать? Я для театра чужой теперь. Просветлеет, ветерок разгонит шушеру, тогда и мы пойдем туда, где послужили делу.

Пенсия от императора

На закате своих лет прославленный драматург жил бедновато, совсем не на уровне своей несомненной славы. В то же время, его младший брат Михаил сделал завидую карьеру, стал одним из приближенных император Александра III, министром государственных имуществ.

Однажды самодержец спросил его о самочувствии и финансовом состоянии брата и убедился, что у автора «Грозы» и «Бесприданницы» дела плохи.

Вскоре вышел высочайший указ о назначении драматургу и губернскому секретарю Александру Николаевичу Островскому пенсии в 3000 рублей в год. Сумма солидная, она по-настоящему выручили драматурга. Островский испытывал неловкость, что получил это вспомоществование «по протекции», но отказаться от пенсиона не мог.

«Как падает боец»

Работал он до своих последних дней. Страдал от грудной жабы, все больше времени проводил в скромном имении под Костромой – Щелыкове. Несколько дней он почти не ел и не спал. Садился за письменный стол, пытался переводить «Антония и Клеопатру» Шекспира. В 11-м часу утра, за работой, он вскрикнул от боли, попросил воды и упал бездыханно.

Ты пал, как падает боец, грядущий к бою,

Как падает орел, сраженный на лету.