Константин Циолковский. Будущее земли и человечества

Академики его не замечали, но нашлись доброхоты, которые пробили для чудака пенсию – за заслуги перед авиацией. Сам председатель Совнаркома Владимир Ленин подписал эту бумагу – и до конца дней изобретатель стал персональным пенсионером и получал академический паек. В 1917 году ему исполнилось 60, при этом он выглядел старше своих лет и не мог похвастать добрым здоровьем. Ленину тогда было 47, другим революционерам – меньше. Циолковский для них был эдаким безумным исследователем всего и вся, к которому относились с почтением.

Русский Эдисон

Его стали с гордостью называть «русским Эдисоном», во многих изобретениях опередившим Запад. Страна нуждалась в таком герое: в то время Советский Союз высокие технологии, главным образом, импортировал. Да и инженеров отечественной школы критически не хватало, каждый дельный специалист был на карандаше в Совнаркоме. Подняв на шит Циолковского, массовая печать доказывала, что и наша страна способна рождать «собственных Невтонов» и находиться на гребне мировой технической мысли.

Представим себе хотя бы приблизительно двадцатые годы. Считается, что послевоенная разруха преодолена, но весьма условно. НЭП вытащил страну из нищеты, но к этому времени всё чаще говорили о его кризисе. Студенты, мечтатели – те, кто зачитывался Циолковским – относились к «нэпачам» с презрением, их благосостояния считалось ворованным, не иначе. Жили они тяжело. А калужский старец пророчествовал, что человека ждет нечто «блестящее, невообразимое». Как необходима была именно тогда эта вера.

К тому же, в стране начиналась индустриализация, о ней ежедневно рапортовали газеты. Всё популярнее становилась авиация и ее герои – «сталинские соколы». А Циолковский показывал самую высокую цель прогресса – космическую. Ради этого можно было и потерпеть и «нехватки», и залатанные штаны…

Калужский отшельник ликовал: «При советском правительстве, обеспеченный пенсией, я смог свободнее отдаться своим трудам и, почти незамеченный прежде, стал возбуждать теперь внимание к своим работам.

Мой дирижабль признан особенно важным изобретением. Для исследования реактивного движения образовались ГИРД и институт. О моих трудах и достижениях появлялось много статей в газетах и журналах». Циолковский удивлялся и радовался, что его юбилеи превращались в общественно значимые события. Он даже объявил себя коммунистом, хотя раньше высказывал идеи, которые трудно отнести к марксистским. Писал почтительные письма Сталину – и вождь отвечал изобретателю.