Туманы янтарного берега

Я, тем не менее, настоял на ветеринарной инспекции. Проверка была назначена двумя днями позже, до того момента труп пса мы хранили в зимнике. До прибытия экспертов, ещё четыре псины умерло. Ни одно животное не выказывало никаких симптомов неизвестного недуга. Анна просто находила мёртвых животных в их вольерах. Для неё наступило тяжёлое время, она практически перестала есть, худела на глазах, да и сон к ней не шёл. Все её мысли и волнения отныне были посвящены животным, которые продолжали умирать. Когда эксперты наконец прибыли, у нас уже полным ходом шёл падёж животных.

Проведённые анализы не показали никаких изменений. Не было выявлено ни одного признака болезни, изменений внутренних органов, ничего, что могло бы объяснить причину внезапной смертности. У Анны опустились руки, она могла только смотреть, как животные умирали. Эксперты дали нам только одну единственную рекомендацию. Они рекомендовали нам поскорее избавиться от трупов, и заказать полную санитарную обработку помещений с вольерами. После этого, нам не следовало заводить новых животных как минимум полгода. Эксперты уехали, Анна окончательно утратила связь с жизнью. Её было не узнать, она похудела, почти не питалась, и стала замыкаться в себе. Я же приступил исполнять рекомендации, и первым делом я решил избавиться от трупов. Всего у нас умерло двадцать четыре животных. Ни один погост в области не принял бы такое количество под захоронение. К тому же, многие уже знали, что смертность наших собак была связана с чем-то таким, что не поддавалось рациональному, научному объяснению. Я сумел договориться с одним человеком на местном погосте, который вызвался за скромное вознаграждение помочь мне. Трупы мы решил сжигать в специальной, подаренной областными властями, мусоросжигательной печи. Разумеется, при таком количестве трупов, за один раз избавиться от всех трупов я не мог. Мне потребовалось три дня. Три дня я загружал свой пикап собачьими трупами и вёз их на погост, где мы сжигали туши одну за другой. Запах горелой плоти впитывался в мою память, в мои чувства, что уж говорить о моей одежде. На третий день, когда я загружал кузов автомобиля, чтобы отправиться в последний рейс, я столкнулся с тем, что затем не давало мне покоя ещё очень долгое время. Дело в том, что после смерти двадцати четырёх животных, вывозил на погост я только двадцать три трупа. Когда тот день завершился, чтобы найти в себе силы, глядя на мучения Анны, чтобы уснуть, я заставил себя поверить, что где-то я обсчитался.