По воле судьбы. Без права на спасение

–Слизь горгоны – хриплым, усталым голосом заговорил колдун, – я готовил снадобье, используя слизь горгоны, которая в нужных количествах…

– В нужных пропорциях ослабляет силу колдуна, волшебника, или мага, но не нейтрализует её полностью, как орочья, а сводит энергетический фон к минимуму, делая колдуна незаметным для светлых волшебников… Хм, можно предположить, что такое снадобье ещё и притупляет ту самую тягу к артефакту, то есть, как и в случае с чародеями затрагиваются разделы высокой алхимии, изучающие внутреннюю и внешнюю энергию человека, её генерирования и выражения.

– Значит ты намеренно уменьшал свою силу?! – Теперь уже Эдриан перебил алхимика, повысив голос. – А не думал ли ты, колдун, что твои действия привели к нашей неудаче?! В нужный момент ты не смог действовать!

– А как я должен был выживать, где правят грёбаные светлые?! В день ритуала я в первый раз не пил слизь. Откуда мне было знать, что книга так подействует на носителей тёмного дара.

– Это не отменяет того, что ты соврал и того, что мы все могли погибнуть в тот день. Не буду говорить за всех, но я не могу полностью доверять тебе теперь.

– И что теперь? Найдёшь нового колдуна?

–Ты же знаешь, что нет, я лучше позабочусь о тебе. – Эдриан, хищным взглядом, впился, в Канга.

– Что это значит.

– Слизь первых, неплохо помогала тебе справляться, поможет и теперь. – Он победно откинулся на спинку дивана.

Догадка, как вспышка мелькнула в голове Канга.

– О, она не в вине, она в воздухе. Это концентрат, в тебе его уже достаточно, чтобы хватило на всю дорогу. Надеюсь ты поймёшь, что я забочусь об общем успехе нашей компании. Что сделано, то сделано.

Канг огляделся вокруг. Усталость давила на всё тело. Сначала он даже не понял, о чём говорит блондин и не сразу заметил курильницы на полу. Ароматный дым заполнял, всё пространство вокруг.

Колдун злился. Он всегда злился. Эта злость давала ему силу, а сила порождала его злость. Они были связаны, дополняли друг друга. Без своей силы тёмный колдун чувствовал себя как без рук. Он мог жить обычной жизнью как простые смертные, но чувство, что тебя лишили какой-то важной функции, того, что ты умел лучше всего, не давало бы покоя.