История

– Хотите, я покончу с Гришкой? – поручик Сухотин достает пистолет из кобуры, обращаясь к князьям.

– Я сам все сделаю, – еле слышно произносит Юсупов, нащупывая рукой пистолет. – Извольте ждать меня здесь, господа.

– Вам случайно не требуется медицинская помощь, князь? – вопрошает Доктор-Смерть. – Вы слишком бледны, Феликс Феликсович. У меня имеются очень хорошие лекарства…

– Я же сказал, что обойдусь без посторонней помощи! – довольно громко произнес Юсупов. – Ждите меня здесь.

Феликс Феликсович развернулся и, слегка пошатываясь, стал спускаться вниз.

Вскоре его фигура исчезла в лестничной тьме.

– Ну, дела, – принялся чесать голову поручик Сухотин. – Яд на него не действует.

– Вот увидите, господа, – оправдывается доктор. – Не успеет князь спуститься вниз, как закричит от радости. Гарантирую вам, что наш бессмертный чародей уже катается по полу, корчась от боли…

***

– Феликс Феликсович, давайте уже скорее пойдем к вашей супруге! – восклицает Григорий Ефимович, едва завидев князя.

 – Спасибо за угощение. Думаю, пора переходить к лечению.

– Подожди минуту, Григорий Ефимович, – нервничает Юсупов. – Сейчас кое-что обсудим и идем к ней.

– А потом к цыганам! – Распутин откидывается на спинку стула с блаженной улыбкой, закидывает руки за голову и закрывает глаза. – Поедем, князь, к цыганам. Водочки возьмем. Там весело! Они песни поют хорошие! Не то, что у вас там, на вечеринке играет. Какая-то дрянь американская. А у них там медведи дрессированные…

Пока Распутин погружался в мечты о предстоящей поездке к цыганам, князь Юсупов не стоял без дела.

Вся жизнь пролетела у него перед глазами за эти несколько минут. Феликс Феликсович то тянет руку к пистолету, то отдергивает ее. Пальцы его трясутся, зубы чуть слышно постукивают друг о друга. Наконец, князь решается. Он хватает пистолет и щелкает затвором. Распутин открывает глаза и, вдруг, замечает наведенный на него пистолет. Глаза старца округляются, он встает со стула, пытается открыть рот, но не успевает ничего произнести. Поздно. Юсупов стреляет.

Пуля попадает Григорию Ефимовичу в грудь. Он хрипит, покачивается, едва слышно произносит «Иуда!» и падает лицом вниз на шкуру медведя, разложенную на полу. Еще с полминуты тело Распутина подергивается, издает хрипы и стоны, но, затем, окончательно замолкает. Феликс Феликсович снимает висящий на стене кистень и два раза бьет им по голове условно умершее тело Распутина.