Петля и камень в зеленой траве. Евангелие от палача

Яков пренебрежительно махнул рукой на оскаленных драконов:

– Мать боится, что я много разговариваю. Так ведь я лояльно…

Действительно лояльно. Эх, евреи, боюсь, что вы не только имена поменяли, но и головы. Просидеть целую жизнь на стуле, бессмысленно бездельничая, как попугай в клетке, – это проще, чем выучить родной язык.

Все-таки крепко над вами здесь потрудились.

– А не жалко со стариками расставаться?

– Конечно жалко. Так отца не переубедишь. Заладил свое – «эрец Исруэл» и «эрец Исруэл»! Да и то сказать – многие сейчас туда двинулись.

Он помолчал, будто раздумывая о природе человеческой неуживчивости и погоне за журавлями в небе, когда в руках уже сидит ленивая стовосьмидесятирублевая синица, и сказал вдруг равнодушно:

– Пусть едут. Комнату освободят, я хоть жениться смогу…

И вывалил из сковородки картошку в глубокую тарелку. Пододвинул ко мне поближе другую тарелку с нарезанной маленькими ломтиками колбасой:

– Ешьте тоже…

Он набил полный рот картошкой, деликатно откусывал от ломтика колбасу, остаток возвращал на тарелку.

Посмотрел бы Соломон сейчас на своего крестничка. Или это тоже урок из его жизни? Как ни крути – смерть надо все равно отнести к его жизни.

– Яков Арьевич, у вас приличные перспективы по службе?

Он перестал жевать, проглотил ком, вытер губы какой-то тряпочкой, криво усмехнулся:

– Какие у еврея могут быть здесь перспективы? Да еще когда родители – там! Дотяну, возможно, до ведущего инженера.

Драконы на ширме сразу же приглушенно охнули, сказали еле слышно – «вер фаршвыгн» – и бессильно умолкли.

– И вас это не пугает?

– Извините, конечно, но вопросы вы задаете прямо-таки провокационные. – Впервые за время разговора у Гроднера остро блеснули глаза, он, видимо, прислушался к советам вылинявших драконов. Но махнул рукой. – Впрочем, чего мне бояться…

– Это вы меня извините, Яков Арьевич, за мои вопросы! Но интервью не получилось, и разговор у нас сложился неофициальный, потому что самого очень волнуют эти вопросы, можно сказать – лично касаются…

– Да-а? – недоверчиво протянул Яков.

– Это неудивительно, если принять во внимание, что я русский, – засмеялся я. – У меня жена еврейка.

– Сейчас многие женятся на еврейках, чтобы уехать, – заметил Гроднер, а я протестующе поднял руки.