Секретный фронт

Позже, в середине августа, Путятин хорошо проявил себя в стычке, получил медаль «За боевые заслуги». Таким образом, вспоминать знак № 19 было ни к чему…

Путятин скрылся за боярышником, спустился по тропе и снова поднялся, ближе к КСП, куда один за другим шли солдаты с корзинами или наплечными мешками, подвешенными на мягких поясах. Солдаты двигались молча, гуськом, но скользкой, узкой тропинке, идущей по краю ущелья, откуда доносились запахи сырости и глухое ворчание воды.

– Делать – не переделать, а радует, – сказал Денисов.

– Почему радует?

– Примета такая: если начинают строить КСП, наступает стабилизация. Границу двигать не будут.

– Мина со стабилизатором, а летит.

– Потому и летит куда надо. Не будь стабилизатора, кувыркалась бы…

Денисов присел на траву, наблюдая за птицей с острыми крыльями и поджатыми лапами. Птица парила на тугом плече воздушного потока и, казалось, прощалась с розовым закатом, купаясь в нем, золотя свои перья.

– Заметил я, Денисов, у тебя что-то свое на уме, – сказал Сушняк.

– А у тебя разве чужое?

Денисов следил за птицей и вслушивался в обманчивую тишину гор.

– Спросил бы меня лучше, о ком я думаю. Я бы ответил: о младшем лейтенанте Строгове.

– С чего бы покойника-то вспомнил?

– Когда зачитали указ о посмертном награждении, стоял в строю и думал: не удалось Строгову стать старшим лейтенантом, майором, не успел покрасоваться с орденом. Мечтал Строгов получить Боевое Красное Знамя, такое же, как и у его отца.

– Слыхал я про его батьку. У Котовского, говорят, служил. У Котовского или у кого?

– Какое это имеет значение?

– Как какое? У Котовского так у Котевского, а у Пантикова… Кто слыхал о Пантикове? Сплоховал твой младший лейтенант…

На усмешку Сушняка Денисов ответил с обидчивой горячностью:

– Сплоховал, говоришь? А как дрался!

– Дрался как надо, не спорю. А зачем позади себя подранка оставил?

Денисов удивленно приподял тонкие, будто нарисованные, брови, они черной лентой легли у переносья, спросил:

– А как же он должен был поступить?

– Добить.

– Разве угадаешь, кого миловать, а кого добивать, – раздумчиво заметил Денисов, и перед его мысленным взором одна за другой прошли картины, настойчиво напомнившие ему о его собственном поведении в схватках, когда над всеми чувствами берет верх только одно – чувство бойца.