Секретный фронт

Туда ли он вообще попал? Зачем напустили на него этого сумасшедшего?

– Не надо так со мной, – сказал Стецко. – Если вы думаете меня перепроверить, затея лишняя, как вас, Роман…

– Сигизмундович, – поспешно добавил хозяин.

Стецко поднялся с низкого кресла, почувствовал себя уверенней.

– Вы продолжайте, продолжайте, – с деланным интересом предложил Роман Сигизмундович и, пока гость что-то высказывал, попросил вошедшего в кабинет угодливо улыбавшегося человека принести кофе. Человек был наряжен в синие шаровары и вышитую сорочку с распашными рукавами.

Под сорочкой без труда можно было заметить увесистую кобуру с кольтом.

– Я не совсем вас понимаю… – Стецко запнулся. – Я привык к последовательности… Зачем же в таком случае рисковать, играть жизнями!.. Вы призывали к взаимному духовному обогащению, а я отправляюсь на адское задание… душевно опустошенным, – закончил Стецко опрометчиво, не думая о последствиях своей откровенности.

Роман Сигизмундович потеребил бородку, сочувственно повздыхал, отхлебнул из маленькой чашечки остывший кофе и встал, сразу приобретая важный вид.

– Вы возражаете, господин Стецко, следовательно, в вас еще живо чувство собственного достоинства. Это… хорошо, – произнес он, чуточку шепелявя: ему явно мешали вставные зубы. – Призывая к борьбе с деспотизмом, мы не должны быть деспотами в своей среде.

Произнесенная фраза, по всей видимости, понравилась самому Роману Сигизмундовичу, он удовлетворенно перевел дух и приоткрыл окошко в сад: в комнату ворвался свежий воздух.

– Никто – ни мы, ни наши друзья – не столь наивны, чтобы надеяться победить впрямую – стенка на стенку – Советскую власть и ее армию. Я повторяю свою мысль: мы трезво отдаем себе отчет, насколько мощна эта система. – Роман Сигизмундович прошелся по комнате, резко повернувшись на каблуках, подошел к столу, отхлебнул кофейной гущи, поморщился. – Но мы, как и всякое национальное движение, – поток, живой, бурный поток.

Поток можно на время остановить, перегородить, – он показал ребром ладони, – воздвигнуть плотину. Но вода рано или поздно смоет преграду, прорвет любую плотину и хлынет, хлынет… И чем длительнее будет накапливаться масса воды, тем грознее и беспощадней обрушится вал! Вот во имя чего мы ведем якобы бесперспективную вооруженную борьбу, вызывая ответные репрессии. Мы хотим закалить свои кадры ненавистью.

– Ненависть? – переспросил Стецко.