Секретный фронт

 – Эти номера нам известны…

– А как их открыть? – Пантиков полез в карман за папироской, вспомнил, что сам приказал не курить, покряхтел, сунул пачку обратно.

Солнце припекало нещадно. Гроздья созревшей бузины вяло свисали на тонких стеблях. Желтые листочки боярышника цепко держались на прутяных жестких веточках. Снизу, из-под пенька, вытягивалась ядовитая семейка поганок.

В слабо подсиненном небе ни облачка, и потому глубина его казалась бездонной. Стремительно, словно пернатые истребители, пронеслись клинтухи, дикие голуби, и где-то внизу, в овраге, заворковала горлица.

«Давно здесь не стреляли», – подумал Кутай, прислушиваясь к безмятежному голосу птицы.

– Что будем делать? – спросил Пантиков.

– Одно остается – открыть двери, поглядеть, что там, – сказал Кутай.

– И как же ты намерен их открыть? Замок-то с той стороны.

– Взрывать, товарищ старший лейтенант. Есть взрывчатка?

– Прихватил и шнур и детонирующее устройство…

– Взорвем, а потом… – Быстро вмешавшийся Строгов осекся, поймав взгляд командира роты.

– Штурма в вашем понимании, товарищ Строгов, не будет, – сказал Пантиков, твердо округляя каждое «о», – грудь в грудь, штык в штык – не будет… – Хотел еще что-то добавить, но ограничился тем, что приказал Строгову подкатить на прямую наводку пару орудий и доставить взрывчатку.

Когда Строгов ушел, Кутай сказал:

– Орудия-то у нас не дотовые, не того калибра.

– Не того, правильно, – согласился Пантиков, – зато вполне подходящи против живой силы. Если рискнут на вылазку, мы их встретим огнем.

– Если вылазка, тогда да, – согласился Кутай.

Орудия подкатили вручную, выбрали позиции, расшили ящики снарядов. Взрывчатку поднесли осторожно, используя мертвое пространство, чтобы не попасть под огонь, если бы вдруг распахнулся бункер.

Возле безмолвных ворот минеры работали споро и в открытую, что беспокоило осторожного Пантикова. Заряд следовало заглубить, чтобы дать ему силу.

Пока минеры работали у ворот и выводили шнур, Строгов расположил свой взвод.

Бойцы были под стать ему, здоровые, смышленые парни, призванные после войны. Наслышавшись о героических подвигах, они так же, как и их командир, горели желанием драться. Бойцы любили своего комвзвода, его распоряжения понимали с полуслова и, проверенные в стычках, доказали свое право называться лучшим взводом роты. Строгов ценил их усердие, гордился ими, повышенно требовал с них и находил всякие способы к поощрению.

По приказу Пантикова позиции занял и второй взвод.