Без восторгов и проклятий. Субъективные заметки по истории России

В лагере крепостников ждали вотчинного суда и возвращения крепостного права в измененном виде. Никто не надеялся, что главная реформа – освобождение крестьян – устоит от ударов, направленных против нее из Зимнего дворца. Все это должно было привести Каракозова и его друзей к убеждению, что даже то немногое, что сделано, рискует погибнуть, если Александр II останется на престоле, что России грозит возврат ко всем ужасам николаевщины. В то же время возлагались большие надежды на либерализм наследника … (будущего императора Александра III)».

Теперь мы прекрасно понимаем, что негативные опасения в отношении Александра II были преувеличенными, а позитивные представления о либерализме будущего Александра III просто ошибочными. И если Каракозов действительно руководствовался этими соображениями, то это яркий пример того, к чему приводит неправильная оценка ситуации. Ибо его покушение способствовало усилению реакции – это всем очевидно. Не будь покушения, реформы, вероятно, смогли бы пойти дальше.

И то же самое можно сказать об удавшемся покушении 1881 года. Понятно, что репрессии 1876—1880 годов дали народовольцам повод для мести. Но тут опять вопрос о рациональных мотивах. Я вспоминаю прочитанный в молодости роман Юрия Трифонова «Нетерпение». Автор безусловно читал документы того времени и мемуары и пытался понять мотивы этих людей. Насколько я помню, из книги возникало представление о том, что они верили: убийство императора спровоцирует революцию.

Какими бы благородными ни были цели Каракозова и народовольцев, их действия привели к последствиям, прямо противоположным тому, что они хотели.

Впрочем, любопытно и то, что Кропоткин написал о Софье Перовской, которую он знал в 1872—1874 годах. Он писал о ней с огромной симпатией, можно сказать, преклонялся перед ней. И он приводит ее фразу: «Мы затеяли большое дело. Быть может, двум поколениям придется лечь на нем, но сделать его надо».

Не знаю, многие ли думали тогда о «двух поколениях, которым придется лечь». Из чтения различной литературы (тут можно, в частности, вспомнить роман Тургенева «Новь») у меня создалось впечатление, что большинство народников верили в скорую, даже очень скорую революцию. И в романе Юрия Трифонова, мне кажется, самое лучшее – это название.