Свет мой. Том 2

Он был явно помоложе Павла – и по лучшему настроению, и по живому голосу и к тому же побывалее, как показалось Павлу без всякой предвзятости и зависти.

Маслов предупредил:

– Ты не смотри, что я так гутарю с тобой; мне нужно разговаривать, когда я почти сутки кручу баранку – чтобы не заснуть за ней; можно, знаешь, если один едешь ночью, пустую консервную банку подвесить рядом – чтобы она при езде бренчала и не давала так заснуть.

– А это с тобой бывало? – Павел всегда был не прочь поддержать, встречаясь с людьми, интересный разговор.

– Не бойся, проносило, – сказал Маслов. и чертыхнулся. Забарахлил мотор.

Павел ойкнул непроизвольно.

– Не боись, пронесет, – веселей, или, верней, бодрей сказал опять Маслов. – Все пронесет и проскочим. Мне, может, уже несколько раз смерть грозила быть убитым. Два раза-то точно, не вру.. А я вот еще жив.

– Ты на фронте был? – спросил Павел с интересом.

– Аж за фронтом, приятель. На той стороне Днепра.

– Как так? – не понял Павел.

– Да вначале. В июле сорок первого. Я гнал по проселкам и полям свою полуторку. На всю катушку. Спешил, чтобы успеть до немцев вывезти оставшихся в селе наших солдат. Из-за карусели фронтовой не спал двое суток. У меня голова свинцом налита. Глаза слипались. Руль в руках, поверь, не держался. Я почти ничего уже не соображал. Знал одно – только бы домчаться туда, куда нужно, чтобы спасти людей. Ну, домчался сюда, в знакомое село, где стояла наша санитарная часть (день, или полтора назад), сходу закатил свою полутарку под скрытый знакомый навес, чтобы, знаешь, схоронить ее от «мессеров» и мгновенно же ухнул куда-то в темь.

– Что ж, бывает, понимаю, – сказал Павел. – От такого напряжения, недосыпания.

– И было-то мне не по себе, – продолжал Маслов. – Давила большая тяжесть. И вроде бы, чуял я, немцы втихую крались ко мне, окружали меня, вот-вот могли схватить… От этого-то знать, я как-то вздрогнул весь.

Ну, повел я туда-сюда глазами, обошел сарай; что за наваждение – никого из своих ненахожу! Пусто все и в хате окна, двери – настежь. Да никаких жителей не вижу. Лишь какие-то вещички поразбросаны вблизи. Что, уже успели все выехать? Их вывезли? Значит, я с кандачка прорвался сюда один? И стояла такая подозрительная тишина.