КАЗАЧЬЯ ДОЛЯ. Первый чеченский след

Я встал, подошел к выходу, там стоял казак. «Вот блин, попал куманек, характер дюже прямой у него», – подумал я. Утром об экзекуции знал весь полк. На двух столбах висели веревки для рук. Нашу роту построили ближе всех, чтобы виднее было. Богдану привязали руки, два палача приготовили плети. Ждали только полковника. Он появился и издали узнал лихого наездника. Подойдя ближе, спросил у Богдана:

– Что ж, ты, казак лихой, офицера обругал, а?

– Виноват, ваше благородие, побоев не смог стерпеть, обругал малость.

– Каких побоев?

У полковника загорелись глаза, он смотрел прямо на Богдана.

–Каких побоев, говори? – повторил полковник.

–Ваше благородие, сил нет терпеть побои, меня никто никогда в лицо не бил.

Павлов стоял рядом, конечно же, все слышал. На нем лица не было. Я видел, что он боится, но Павлов молчал, боялся влезть в разговор. Полковник повернулся к нам:

–Кого еще бил?

Я и еще человек десять подняли руки. У меня на душе стало спокойнее. Молодцы, ребята, заступились за Богдана.

Ведь на самом деле он никого не бил, и все солдаты это понимали. Орать – орал, оскорблял, но никогда не бил. Полковник смотрел в глаза Богдану:

–Развязать его!

Полковник был в страшном гневе .

–Штабс-капитан!

–Я!

–За мной в штаб. Всем разойтись.

Я, радостный, подбежал к другу, подал ему рубаху, обнял. Потом строго спросил:

–Кум, ты же говорил, что он тебя не бил.

Богдан хитро улыбнулся:

–Учитель у меня хороший!

– Вот видишь, как бывает полезно соврать, – ответил я.

–Так ведь иногда, а ты врешь всегда. Мы обнялись и пошли догонять своих. В казарме Богдан сказал:

–Браты, спасибо! Не дали сгинуть.

Все загудели, начали обсуждать Павлова, как ему сейчас там, у полковника. На середину вышел Серега Бродов. Он явно что-то хотел сказать.

– Ну, чего ты ? – спросил Кузьмин.

–Богдан, ударь меня, я не обижусь.

–Ты про что?

–Это я сказал Павлову, – тихо ответил он и покраснел.

Богдан резко встал. Я попытался его удержать, но он меня оттолкнул.

Те, кто стоял за Бродовым, отошли, чтобы, падая, он не зацепил их. Серега закрыл глаза. Я про себя прошептал: «Все, капец ему». Все приготовились к худшему, но Богдан подошел к Бродову и протянул руку:

–Молодец, что нашел в себе силы признаться

Серега с радостью вцепился в руку.

–Помни, помните все, нет в жизни подлее дела, чем доносить на товарища, нам с вами долго еще жить придется, может, и смерть принимать вместе будем.