Нэргуй Хот

Почему-то ему казалось, что хозяева подземных недр и без того знают о нем всю подноготную.

***

Археологи шли молча, следуя за проводниками. Спустя полчаса неспешного пути, впереди идущие по очереди нырнули в узкий пролом в стене. Отстранив Туркина, туда же скользнул Вадим. Услышав его восторженный вопль, профессор последовал за ним.

Они стояли на широком карнизе, от которого вниз вели вырезанные в камне грубые ступени. А вели они к самому величественному и чудесному месту, которое может, разве что, привидиться исследователям во снах.

С высоты перед ними открывался огромный, многоярусный город. Более походящий на муравейник, он был освещен призрачным сиянием, исходящим от неизвестных науке светильников на стенах, своде и крышах домов. Сами же дома были изготовлены из сверкающих в этом свете базальтовых плит. Вместо обычных улиц жилища соединялись между собой широкими каменными лентами. Посчитать же количество уходящих в далеко в подземные глубины уровней-ярусов не представлялось возможным.

Венчал же этот город – храм, построенный, казалось, из цельного, циклопически-гигантского куска горного хрусталя. Изнутри он сиял. Храм стоял на кажущейся огромной каменной плите, из которой руками подземных жителей была сооружена площадь. И сейчас она была до отказа наполнена тысячами живых существ, безмолвно взирающих на пришедших с поверхности людей.

“Это – К`Наа. Город, в котором боги и люди издревле живут вместе”, – мысленно произнес Эпиметей, начиная спускаться по ступеням.

Следующий за ним профессор Туркин попытался было посчитать их количество, но сбился уже на полутора сотнях и бросил эту пустую затею.

На площади ждали именно их – в этом не было ни капли сомнений. Тем не менее, из-за масок на лицах и зловещей, гулкой тишины, нарушаемой только шорохом одежды, определить – радуются они или выражают угрозу, было попросту невозможно. Из толпы вышла женщина. В руках она держала расписанный узором, изображающим белых птиц, поднос, который протянула Илье Ивановичу.

На нем стояли глиняный кувшин, три искусно украшенных причудливой резьбой серебряных кубка. Рядом с ними лежали каравай отвратительного на вид серого хлеба и небольшая горка кусков мяса. Судя по цвету – не очень хорошо прожаренного. Под горкой скопилась небольшая лужица розоватой жидкости.

Первым к угощению подошел встретивший гостей абитриб. Он налил себе полбокала напитка из кувшина, после чего отломил корочку хлеба и положил на нее сочащееся мясо.