Нэргуй Хот

Отскочила в сторону, как ей казалось, спасительного окна телефонистки. Противный же дед гадко хихикал, спокойно скручивая новую “козью ногу”. Из окошка выглянула женщина:

– Улаанбаатар, тэг арван гурав, нэгд?гээр лангуу.

Инга с непониманием уставилась на нее. Старик же мгновенно указал грязным, скрюченным пальцем на кабинки для переговоров:

– Улан-Батор. Номер на ноль-тринадцать заканчивается. В первой кабинке ждут.

Девушка опомнилась, и мышью проскользнула мимо гадкого деда. Захлопнула за собой деревянную, с затемненным стеклом, дверь.

Подняла трубку.

Алло! Алло! Это я, Инга. Воропаева. Алима, это ты?

Столичная гид оказалась очень удивлена звонком знакомой из России, но выслушав ее сбивчивый рассказ и будучи глубоко поражена ужасными новостями, тут же сказала, что у нее сегодня должны были быть занятия, но она отпросится и поедет в университетскую библиотеку. Они договорились созвониться через два часа, после чего разговор оборвался короткими гудками – оплаченное время закончилось.

***

Находиться в одном помещении с сумасшедшим Инге было страшно. Поэтому, изучив время работы почты, она вышла на свежий воздух и огляделась. Буквально через дорогу от переговорного пункта находилась небольшая чайная, куда она и отправилась, чтобы убить время.

Пожилой мужчина, хозяин чайной, сидящий на колченогом табурете около стойки, к счастью, говорил по-русски. Да и чай здесь можно было заказать самый обычный, черный. Качество его, поданного в глиняном чайнике, оставляло желать лучшего.

Но прохлада внутри полуподвального кафе и наличие, хоть и изрядно подсохших, но тем не менее, вполне съедобных пирожных, не оставляло выбора.

Однако, не успев даже немного перевести дух, Инга с ужасом увидела, как в приоткрывшуюся дверь, бочком протискивается страшный дед с почты. Впрочем, хозяин кафе улыбнулся и приветливо кивнул сумасшедшему, как своему старому знакомому. Старик, на плохо гнущихся ногах, проковылял к столику, за которым сидела единственная посетительница заведения, и, не спрашивая позволения, запросто уселся напротив.

У Инги перехватило в горле. Камень ужаса буквально рухнул на ее грудь, сдавливая под собой дыхание. Ей показалось, что колючий взгляд безумца просто парализовал все ее члены. Дед же дождался, когда хозяин принесет ему большую пиалу молока, усмехнулся, отпил и сказал:

– Ты, девка, не меня боишься. Ты анахай боишься. И правильно боишься. Только не там, где надо. Я варил в котле детей для них.