Каким я помню своего папу

Номер был отработан, и это выглядело легко и естественно. Все движения отца даже в статичных песнях были убедительны. Ничего лишнего. Ни грамма самолюбования.

Отец никогда не лебезил и не заискивал перед публикой, но мастерски завоевывал любовь и внимание зрителей. К середине концерта он держал в руках весь зал. В атмосфере происходило что-то необыкновенное. Контакт артиста с публикой был мощный. Трудно передать словами это ощущение.

Я думаю, когда есть такой контакт между артистом и зрителем, происходит что-то мистическое в атмосфере.

Таинственное. Будто исчезает дистанция между поющим на сцене и людьми в зале, они становятся единым це-

лым. Одной большой энергетической массой. Светлой энергией, любовью. Наверное, в такой момент происходит очищение души, катарсис. И забыть эти переживания невозможно. Я видела такое за свою жизнь только у двух артистов. На концертах папы и когда побывала на выступлении Елены Камбуровой.

На мой взгляд, это и есть глубокое погружение в процесс, в действие, которым ты занимаешься в данный момент.

Погружение в песню. И конечно, сочетание таланта, необыкновенного обаяния, харизмы, ума и голоса. Этому, к сожалению, не учат в музыкальных заведениях.

В заключение концерта люди всегда посылали записки на сцену с просьбой исполнить любимую песню. Иногда папа зачитывал их вслух, спрашивал у зрителей, какую песню они хотят услышать. Из зала кричали: «Восточную!» или «Белые крылья!», «Письмо!»

Папа общался с залом легко. Часто шутил, и это всегда имело успех.

Люди смеялись и еще больше проникались к нему симпатией. А юмор у отца был хорошо развит от природы, он ведь коренной одессит.

Папа пел песни одну за другой, потом уходил. В конце концов зал аплодировал ему стоя.

Я и сейчас отчетливо вижу эту картину. Большое количество людей в зале стоят и громко хлопают. В дверях тоже толпа людей. Некоторые кричат: «Еще, еще!», «Золото Маккены!»,

«Колдунья!», «Мираж!»

И папа возвращается и снова поет.

На сцене лежат букеты цветов, огромные корзины великолепных роз стоят в ряд.

Всё было в цветах! А люди всё несли и несли эту красоту, чтобы выразить свою любовь и признательность. И так на каждом концерте!

После третьего раза папа уходил, и занавес закрывался. Зрители уходили счастливые, довольные. Некоторые из них подходили к гримерной и произносили слова благодарности отцу. Туда посторонних не пускали, и только самым активным и настойчивым удавалось проникнуть за кулисы.