Уникальные женщины мира. 19-й век

 – Не может быть!

– Может. Как и неоспоримость того, что перед вами сейчас тоже женщина.

Однако нам, читатель, как и Софии в своё время, придётся признать тот досадный, но очевидный факт, что и в викторианскую эпоху лучшие друзья не спешили заботиться о добром имени своего ближнего, тем более покинувшего сей бренный мир. Надежда на получение денежного вознаграждения не оправдалась: МакКинон оказался скрягой. Отказ платить, а ещё больше клеймо, бросающее тень на прославленного доктора порочным, коробящим и её достоинство, прозванием «гермафродит», которое, несомненно, прибавило бы злорадства его недоброжелателям, разозлило почтенную Софию Бишоп и развязало ей язык.

– Не был он гема… герма-фро-ди-том! – ломая язык о стыдное слово, – с пеной у рта доказывала она охотникам до сенсаций. – Была женщиной, с грудью и женскими гениталиями, причём родившей, так как вот этими глазами видела растяжки внизу живота, характерные для рожениц… – И, в знак правдивости своих слов, крестилась.

Вскоре весь Лондон только и говорил о тайне, открывшейся Софии.

Военное начальство, оберегая честь мундира, предпочло скорее замять странную историю, чем признать то, что целых полвека его водили за нос. Наложив на досье Барри гриф «совершенно секретно» сроком на сто лет, оно спокойно выдохнуло. Доктора похоронили под его мужским именем.

4. Исследователям второй половины двадцатого века, заинтересованным пикантностью молвы, бродившей по Британии долгие годы, всё-таки удалось пролить свет на биографию Барри.

В архиве художника Барри обнаружились письма женщины Маргарет Энн Балкли и хирурга Джеймса Барри. Экспертиза установила, что они были написаны одним человеком – Маргарет Энн Балкли, которая являлась дочерью сестры художника.

Маргарет родилась в семье зажиточного ирландского лавочника. Впоследствии семья разорилась. Надо было добывать хлеб насущный. Бесприданница Маргарет могла стать гувернанткой или компаньонкой. Но этим не заработаешь…

Составился маленький заговор, в котором приняли участие мать Маргарет и её брат художник, одолживший племяннице имя, чтобы она могла учиться на врача.