Айсфилд

Двенадцатый номер, как и все номера отеля, состоял из большой комнаты, в центре которой располагалась огромная двуспальная кровать с полупрозрачным шёлковым пологом алого цвета. Старинный письменный стол у самого окна. Ровно такой же старинный гардероб для вещей постояльцев. И в углу небольшой книжный шкаф.

Прямо над кроватью висело большое чучело медведя. Таксидермист – в простонародье чучельник – очень хорошо постарался: оно выглядело настолько реалистично, что можно было подумать, что медведь живой.

По правой стороне располагалась дверь, ведущая в ванную, где все было отделано белым деревом и белой керамической плиткой. Стерильно и ослепительно.

Зайдя в номер, детектив поставил чемоданы у шкафа и, не теряя времени, плюхнулся на огромную кровать. По телу его разлилось чувство долгожданного спокойствия, и на душе у него стало легче.

3

… Детектив шёл по узкому коридору в совершенно неизвестном ему здании.

Всё вокруг перед ним расплывалось и временами теряло очертания, словно у него на глазах была пелена. Он шёл и шёл, а конца коридора так и не было.

Временами ему попадались двери. Старые и обшарпанные, а на некоторых из них даже были видны следы царапин, будто бы кто-то скрёбся в них. За одной из таких дверей Ливьетт услышал женский голос: «Помогите… Детектив…»

Он подошёл ближе и прислонился к двери, чтобы получше расслышать.

– Ливьетт!!! – пронзительно раздалось за дверью, и кто-то или что-то резко ударило в неё, так что детектив отпрянул и облокотился о стену.

Дверь начала менять свои очертания, приобретая странную искажённую форму. Кто-то невидимый за дверью колотил в неё, издавая истошный крик.

Из щелей начал идти дым, и по красноватому сиянию Корнелиус понял, что в комнате начался пожар. Он рванул было к двери, чтобы открыть её, но что-то незримо удерживало его. Руки белые, как мел, появились из стены. Это они держали его.

– Отпустите меня!!! – взревел он. Но их хватка была каменной. Стуки в дверь стали сильнее и чаще, крик пронзительнее. Треск дерева проникал из-за двери.

Спустя пару мгновений белые руки начали утягивать Ливьетта внутрь стены. Крепкий бетон превратился в вязкую массу, и детектив, по-прежнему удерживаемый руками, начал проваливаться внутрь. Он кричал и пытался освободиться. Но безуспешно.