Пристанище

– А раз уж вы такой любитель искусства, то послушайте напоследок мою новую поэму, это набросок, – Ниана выудила откуда-то из-под книг несколько слегка измятых листов бумаги.

– О! Мне очень жаль, но я действительно уже очень тороплюсь, – поспешил отвертеться Крис, пятясь к выходу. – Обязательно и с удовольствием выслушаю ваше творение в другой раз, в более спокойной и неспешной обстановке! Всего доброго!

– До свидания, – хмуро ответила вдогонку парню учительница, исправляя что-то в нагромождении своих записей.

Кристофер отправился в дом Хилсона. Он вышел на Центральную и зашагал в сторону северного моста. На крыльце трактира стояла Сида и дымила остатком своей сигары, которую она, видимо, выкуривала за несколько подходов. Кристофер хотел молча проскользнуть мимо и повернуть направо в нужный проулок, но хозяйка трактира окликнула его:

– Ну что? Разыскал свою музу? – в ее тоне слышалась легкая издевка.

– Думаю, что да, – приостановившись, ответил Крис.

– Смотри! – усмехнулась Сида.

Кристофер занервничал, услышав эти слова, но затем успокоил себя тем, что Сида наверняка нарочно преувеличивает и подтрунивает над ним. Он молча отвернулся и зашагал в нужный проулок. Через несколько минут он уже был в доме Хилсона. Ларри еще не вернулся с рыбалки. Крис немного перекусил тем, что смог найти. Но сколько он не пытался гнать от себя скверные мысли, порожденные колкостями Сиды, сделать этого не смог. В нем бурлило желание действовать.

Вместе с этим Крис понимал, что особых причин для подобного его настроя, конечно же, не присутствовало. Девушка, наверняка, даже не подозревала о его существовании, а он тут в бессилии посыпал проклятиями мнимого соперника. Но милая музыкантша чем-то крепко пленила его сознание, и Крис не мог не думать о ней. Возможно, она того и не стоила. Возможно, он просто сам создал в своем воображении ее волнующий душу образ.

Чтобы немного отвлечься, парень вышел во двор и принялся-таки за дрова. Боль в раненом плече еще отдавалась эхом от каждого удара топора, но она отвлекала от пасмурных мыслей. К тому моменту, когда вернулся Ларри, он перерубил все, что было, и растопил печь. Старик втиснулся во входную дверь с двумя ведрами рыбы и поставил их у печи.