Комната Бога

Его пестрое одеяние из экзотической в этих местах льняной ткани было усыпано пиктограммами, вышитыми позолоченными нитками. На голове красовался высокий кожаный колпак с золотыми вкраплениями в виде завивавшихся в спираль узоров. Толстое, сальное тело, до пят укрытое тонким плащом, с двух сторон обдували опахалом слуги, из одежды на которых имелась лишь шерстяная схенти, свисавшая чуть ниже колен.

По периметру хлипкого навеса, с трудом сдерживавшего натиск обжигавших летних лучей, выстроились воины в шерстяных, бежевых набедренниках и медных, яйцеобразных шлемах с открытым лицом.

Крест-накрест, через плечи была надета кожаная перевязь, скреплённая большой, переливавшейся бликами бляхой. Каждый держал в руке длинное копье, и, высотой по грудь, – деревянный прямоугольный щит с металлическими набойками.

– Нет. Этот рахитный какой-то, – безэмоциональным, притомившимся тоном, будто оценивая овец, произнес сидевший в повозке жрец Шиму, обращаясь к своим помощникам.

Перед группой, расположившейся под навесом, выстроились в несколько рядов измученные жарой и побоями, хмурые лица будущих рабов.

Солдаты по одному выводили разгромленных, плененных сегодня утром воинов на показ жрецу. Многие из них были серьезно ранены и с трудом держались на ногах.

– Давайте следующего, – басистым, строгим голосом распорядился командир отряда. Двое солдат с двух сторон взяли под руки крупного, широкоплечего молодого человека и вывели его вперед, остановившись в нескольких метрах от надменной, круглой рожи жреца.

На груди покоренного, крепко скроенного воина, виднелся длинный кровоточащий порез.

– Этот хорош, – оживился жрец Шиму. – Уту, как думаешь, не сдохнет он по дороге? – обратился Шиму к командиру отряда, указывая на грудь пленника.

– Скорее ты сдохнешь, жаба урукская! – со злостью, сквозь зубы пробормотал военнопленный. Мощный удар древком копья по затылку сбил его с ног. Солдаты принялись было колотить его дальше, но их остановила поднятая вверх ладонь и возглас жреца:

– Довольно! За свое словоблудие и темные деяния он скоро ответит перед богами.

Пленника подняли и Шиму спросил у него:

– Как зовут тебя, изменник?

Молодой воин, горделиво приподняв поросший густой, черной бородой подбородок, молча, с презрением во взгляде, уставился на жреца. Несмотря на кровавые потеки на лице от только что нанесенных ударов, всем своим видом он выражал невозмутимость и спокойствие.