Курс на белую волну

В Совет вошли:

– генерал-фельдмаршал князь Меншиков,

– генерал-адмирал граф Апраксин,

– канцлер граф Головкин,

– граф Толстой,

– князь Голицын,

– вице-канцлер барон Остерман,

– герцог Голштинский Карл-Фридрих.

Пока "верховники" набивали свои карманы и управляли страной, императрица предавалась тому, что умела делать лучше всего с юности. Веселье, кутежи, попойки. Великолепный екатерининский дворец в Царском Селе (Пушкино) стал местом её постоянного пребывания. Ныне это место паломничества туристов (рекомендую для посещения), а тогда дворец представлял собой типичное для русской архитектуры начала 18 века небольшое двухэтажное сооружение в голландском стиле.

Беспутная жизнь императрицы быстро подорвала здоровье и последняя почила в мае 1727 года, открыв дорогу Петру Алексеевичу 1715-1730, сыну царевича Алексея Петровича и немецкой принцессы Софии-Шарлотты Брауншвейг-Вольфенбюттельской.

К слову, это последний представитель рода Романовых по прямой мужской линии.

Вопрос об его избрании решался все в тех же кругах, что и по Екатерине.

С одной стороны Меншиков, стремящийся упрочить и без того почти единоличную власть, с другой – старая дворянская элита (скажем, Долгоруковы), стремящаяся во власти подняться. Только споров о наследнике теперь не было. И те и другие определённо ставили на Петра II, намереваясь при помощи одного и того же человека решить диаметрально противоположные задачи.

Как не редко бывает в нашей жизни, карты спутал и первым и вторым – неизвестный третий.

Этим третьим оказался "серый кардинал" граф Андрей Иванович Остерман, учитель Петра Алексеевича.

Не утомляя читателя подробностями, скажем, Остерман Меншикова от Петра отвадил, даже планировавшуюся свадьбу дочери полудержавного властелина с императором расстроил.

В итоге, Меншиков отправился с семьёй в Березов Тобольской губернии (где сиятельный князь и почил), а Остерман … пролетел фанерой над Парижем. Да простит мне читатель мою скабрезность.

Почему пролетел?

Дело в том, что с двенадцатилетним Петром сблизился девятнадцатилетний Иван Долгоруков, сын влиятельного отца из рода Долгоруких.

Поощряя забавы юного императора (в пьянстве и разврате), Долгоруковы получили решающее влияние на него.

Страной в этот период непонятно кто управлял, по гамбургскому счету. Иностранные послы того времени наперегонки слали вести в родные пенаты о безобразии, творящемся на просторах России. Государственная система двигалась инертно, буксуя и прокручиваясь.