Откровенно говоря…

Таким образом, в эти дни на территории края не вводилось чрезвычайное положений, не создавались никакие органы, а сразу же и определенно было заявлено, что действуют законно избранные власти. Ни президиум, ни исполком не приняли ни одного документа в исполнение, а тем более в поддержку комитета, ни одно должностное лицо этих органов не выступило в его поддержку.

Члены исполкома, заместители, руководители краевых ведомств осуществляли нормальные рабочие функции. В эти дни надо было решать тысячи хозяйственных дел, не хватало ГСМ, грозила остановка транспорта вообще и уборки, не было в продаже сахара…

Давая оценку нашим действиям, считаю, что только в рамках конституционных требований действовали органы УВД, КГБ, прокуратуры и военкоматы, исполком и президиум.

Не могу обвинить кого-либо из должностных лиц, что они действовали неверно или проявляли экстремизм. И ультиматум группы депутатов, и название вопроса не могут меня принудить дать другую оценку.

В связи с этим требование отставки президиума и исполкома в полном составе сегодня ничем не обосновано.

Еще и еще раз анализируя свои действия в период с 19 по 21 августа, заявляю, что мне не стыдно смотреть людям в глаза.

Я не собираюсь оправдываться. Да мне и не в чем оправдываться. Объективно посмотрите, нанес ли я вред краю, его народному хозяйству, населению, что в моих действиях противоречит российским законам, Указам Президента.

Мои мысли и цель в эти дни – оградить край и население от грозящих бед, и мы это сделали, а остальное уже не главное. В той ситуаций, в тех условиях решение президиума и исполкома принято самое взвешенное.

Еще и еще раз хочу сказать, что это сейчас мы все смелые, а 20 августа было все во мраке, а людям надо было что-то сказать и к чему-то призвать. Телефоны не замолкали, все требовали ответа, что делать. Если не так – опровергните! Обвинения в мой адрес, что я выжидал, не принимаю, и это могут подтвердить руководители административных органов, т.

Поверьте, что принять решение было сложно и трудно, и не надо забывать, что я тоже человек и мне присущи и эмоции, и переживания, как и всем вам. И быть председателем в те три дня было чрезвычайно тяжело.