Хадур

У стола, сработанного из грубых и неотесанных досок, собрались все жильцы этого дома, и Максим почувствовал себя незнакомым и незваным гостем на семейном торжестве. Да, вот только блюда на столе казались совсем непраздничными: пара консервных банок с фасолью и одна с кукурузой. Три, почти догоревшие свечи, заливали расплавленным воском поверхность стола.

– Присаживайся, – добродушно сказал бородатый и придвинул к Максиму покосившуюся табуретку, – сейчас тебя со всеми познакомлю. Антон, молю тебя, убери пистолет, – на этот раз военный опустил оружие, но не убрал его и бородатый вновь обратился к Максиму: – Это Антон, ты его уже знаешь.

Это моя любимая жена, Лидия, – и седоволосая женщина едва заметно кивнула головой, не отрываясь от Машиного синяка. – Там, на подоконнике, – Паша, – и Максим только теперь заметил мальчика, сидевшего за пределами досягаемости света. – Ему всего тринадцать, совсем дитя еще.

– Я все слышу, – обиженно буркнул Паша и свесил ноги с подоконника, а бородатый улыбнулся.

– Ну, а меня зовут Петр, – он протянул руку и Максим пожал ее.

 – Можешь звать меня Священником. Я привык.

– Почему Священник? – поинтересовался Максим.

– Я служил в местной церкви. В Казанской… Недалеко отсюда.

– А как тебя зовут, молодой человек? – Лидия наконец-то потеряла интерес к Машиному синяку и впервые посмотрела на Максима. Увидев ее лицо, парень слегка удивился. Глядя на седые волосы он решил, что Лидия уже старая, но милое лицо, некрасивое, но милое, убеждало в том, что ей не больше пятидесяти, и даже тусклый свет не мог это скрыть.

 – Маша сказала, но хотелось бы услышать от тебя самого.

– Меня зовут Максим.

– Хочешь есть? – спросила Лидия и подвинула открытую банку с фасолью, потом взяла единственную вилку со стола и, протерев ее тряпкой, которой мыла лицо Маши, дала Максиму. Он не обратил на это внимания и начал жадно есть, не забыв поблагодарить заботливую женщину.

– Маша, – за спиной Максима раздался голос Антона, и он увидел, как девушка подняла взгляд, – почему ты одна ушла из дома и ничего не сказала? Это было так сложно?

– Ну, я просто хотела прогуляться, – Маша потупила взгляд и заговорила тише.

 – Думала, что найду что-нибудь нужное.

– Так, а почему не сказала никому? – Антон злился. – Кругом шастают твари и ублюдки всякие, а ты вот так просто берешь и уходишь.

– Извините, – негромко произнесла Маша.

– Антон, не надо кричать на нее, – сказала Лидия таким тоном, что спорить с ней едва ли кто осмелился.