Хадур

 – Ты же набросился на Лодыгина и нанес ему множественные побои. Его показания мы получить еще не успели, человек до сих пор не пришел в себя. Врачи зафиксировали у него значительные повреждения: сильное сотрясение мозга, перелом носа и нижней челюсти, перебитые почки и желчный пузырь. В общем, ему сильно досталось, – Хромов сел на свой стул и стряхнул пепел в стакан. – Мне достаточно показаний одной Файзулиной, чтобы привлечь тебя по сто одиннадцатой за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, – следователь впервые улыбнулся, обнажив зубы, покрытые никотиновым налетом.

Хромов действительно "постарался", и через месяц судья вынес приговор. Пять лет. Мать Максима рыдала и просила помиловать сыночка, но ее выставили из зала суда за нарушение порядка и пригрозили административным штрафом. Максима же увезли в областную исправительную колонию, в которой он провел следующие пять лет своей жизни.

Первые несколько месяцев ему дались сложно, не оттого, что он впервые оказался на зоне, а потому, что все мысли закручивались вокруг нестерпимого желания выпить. Выпить и хотя бы на несколько часов отвлечься от всего окружающего дерьма. Практически каждую ночь, засыпая на жестких нарах, Максиму снился луч, а его можно победить только спиртным. На самом деле ему не представлялось сложным найти в зоне алкоголь, а то и чего посильнее, но Максим решил избавить себя от этой скверны и выйти на волю "чистым".

Мать всячески старалась поддерживать сына, как и он ее. Они прекрасно понимали, что в этом огромном мире они остались одни друг у друга. Мать и сын. И расстояние в несколько сотен километров, которое матери становилось все труднее преодолевать. Спустя два года она так и сказала сыну на последнем свидании, что здоровье уже не то, и ездить туда-сюда уже не под силу. Максим не винил свою мать и не обижался на нее, понимал что проблема, скорее всего, не в здоровье, а в деньгах, ибо выглядела мама вполне нормально.

– Сынок, прости меня, – потупив взгляд, сказала мать, приехав на их последнее свидание, и Максим словно чувствовал, что не увидит ее больше. – Я теперь совсем не смогу приезжать. Мне очень тяжело стало. Мне нужен ты и нужен твой отец…

Она заплакала.

– Все хорошо, не плачь, – Максим обнял мать. – Я люблю тебя.