Хадур

Лидия прислонилась к стволу дерева и закрыла глаза, а Максим достал из кармана плаща желтую зажигалку и протянул Антону.

– Разожгите костер, – сказал Максим, когда Антон взял у него зажигалку. – Я дальше пройдусь, может, домик лесника найду. Или на деревню какую-нибудь выйду.

– Может утром? – Антон подозрительно вглядывался в глаза Максима. – Вместе сходили бы.

– Уж лучше я один, – Максим развернулся и ушел.

Антону не понравилось, как Максим сказал это. Военный как будто чувствовал, что все молча осуждают его за то, что тот привел в дом мутантов.

За смерть Паши. За то, что люди теперь без еды и крыши над головой. Антон всем телом ощущал на себе обвиняющие взгляды друзей, и это рвало его сердце.

Почему?! Почему я побежал к дому? Спрашивал сам себя Антон. Я же слышал, как Макс орал мне, чтобы я не бежал туда.

Это все страх, товарищ подполковник. Страх.

Маша и Священник собрали достаточное количество сухих веток для полноценного костра, а Лидия успела задремать, сидя на земле и прислонившись к поваленному дереву.

Антон специально пододвинул хворост ближе к Лидии и принялся чиркать зажигалкой. Костер занялся, распространяя тепло. Стемнело.

– Вы считаете, это я виноват? – Антон сидел рядом с костром и задал вопрос, не отрывая взгляда от огня.

– В чем именно, Антон? – спросил Священник и посмотрел на спящую супругу.

– Что твари вломились в дом, – Антон поднял глаза и посмотрел на него, затем на Машу. – Что Паша погиб.

Повисла тишина, нарушаемая треском горящих сучьев.

Тысячи искорок взметнулись к звездному небу.

– Нет. Я и Лида мы тебя не виним, – Священник заговорил негромко, он не хотел разбудить жену. – Случилось только то, что случилось и по-другому произойти не могло. Я думаю, что Бог всегда наблюдает за нами и направляет нас, и, если Он повел тебя по этому пути, значит – другой путь еще страшнее. – Священник поковырялся палочкой в костре, а потом добавил: – Он всегда оберегает хороших людей. Паша был хорошим мальчиком, и я уверен в том, что Господь приготовил для него место в раю.

Невинная душа обрела покой.

Священник встал, три раза перекрестился и уселся обратно.

Антону не очень нравились религиозные беседы, но Священник сказал то, что он хотел услышать, и военному стало значительно легче.

– Маша, а ты? – Антон посмотрел на девушку.

– Я тоже тебя не виню, – ответила она. – Что случилось – то случилось.

Маша придвинулась поближе к Лидии, обняла ее, дабы было теплее, и закрыла глаза.