Палома

Прижимаясь друг к другу, безутешно рыдая, они заглядывали вниз и выкрикивали ее имя: «Альма! Альма!» Ветер трепал их длинные юбки.

Паскуаль взвалил меня на спину. Он держал меня так крепко, что я не могла пошевелиться. Я больше не думала ни о путешествии, ни о Молеоне, ни об Абуэле. Я тоже только что умерла где-то здесь, в этих горах. Я кричала от ужаса. Тянулась всем телом к пустоте, поглотившей мою сестру и зовущей меня за ней вслед.

Необъятная пустота.

Незаполнимая.

5

Я не увидела города, притаившегося в долине.

Не разглядела церкви с колокольней, реки, мостов, деревянных домов. Не почувствовала запаха свежего хлеба, когда ласточки проходили по главной улице. Не слышала ни стука копыт, ни прерывистого скрипа телеги, которая везла нас в наш новый дом.

Когда мы приехали, мое бесчувственное тело положили на кровать. Окутали шерстяными покрывалами, молитвами и четками. Я была так бледна, что поначалу в суматохе именно меня посчитали погибшей в горах.

Что, вероятно, отчасти было правдой.

6

Однажды утром дверь комнаты открылась, и на пороге появилась маленькая девочка с миской дымящегося супа. Она шла медленно, не отрывая взгляда от миски, боясь расплескать ее содержимое.

– Ты должна поесть, – сказала она своим детским голоском.

Был День Всех Святых, и за окном звонили колокола, отдавая дань памяти умершим. С тех пор как я покинула свою деревню, прошел уже целый месяц.

– Попробуй, это вкусно. Мама приготовила его для тебя.

Я разглядывала малышку, смотревшую на меня в полумраке.

Озорные глаза, веснушки на носу. Одета в шерстяное платье с фартуком, на ногах деревянные сабо. Интересно, сколько ей лет? Она наблюдала за мной, спрятав руки за спиной, со смесью страха и любопытства.

– Хочешь посмотреть Гаспара? – спросила она вдруг, уперев руки в бока.

И, не дожидаясь ответа, выбежала из комнаты. Я закрыла глаза.

Альма. Горы. Дождь. Эта сцена вновь и вновь прокручивалась в моей голове. Я могла бы умереть здесь и сейчас, думала я.

И от этого ничего бы не изменилось.

Вдруг послышался чудовищный грохот, и девочка – позже я узнала, что ее зовут Жанетта, – вернулась, таща за собой что-то на веревке. Огромное розовое существо с хрюканьем сбило ее с ног. Чудовище ворвалось в комнату, стало рыскать в темноте, тычась повсюду огромным рылом, и в конце концов засунуло его в мою миску. Ошеломленная, я уставилась на него круглыми глазами. Жанетта, сидя на полу, заливалась смехом.