Наследница старца Зосимы

Порой он возмущался тем, что «власти» никак не позволяют ныне внедрять в реальную жизнь населения новые медицинские открытия:

– Вот Владимир Хавкин в Индии, в Бомбее, прямо сейчас создаёт уникальные вакцины, английское правительство его финансирует, и результаты – потрясающие! А у нас его исследования применить нельзя, потому что он, видите ли, политический эмигрант! Но, заметь, Виктор: он, в результате, выбрал науку, а не политику! И он реально помогает тысячам нуждающимся в помощи! А ты хочешь поставить под угрозу своё будущее в медицине этим влезанием в дела всяческих незаконных организаций!

– Отец, ты просто не знаешь реальности! Ты не видишь того, что творится в стране! Если не изменить саму систему государственного устройства, то ничто не изменится!

– Возможно, но, мой дорогой, меня всегда ужасали такие идеи, когда ставится знак равенства между понятием «свобода» и правом «революционеров» отрубать головы правителям!

– Мы – не такие, отец! – возмутился Виктор, но потом сразу замолчал, сдерживая себя.

* * *

Зося редко высказывала своё мнение в общих беседах.

Наедине же с Виктором она была немного откровеннее.

– Мне кажется, что любое насилие порождает ответное насилие, ненависть – ответную ненависть. И это – словно замкнутый круг! И разорвать эту череду войн меж странами, а также бунтов кровавых внутри стран – может только духовное знание, преображающее самих людей.

– Ты – как толстовцы рассуждаешь! Ненасилие, смирение… И этой пассивностью пользуются те, кто действует во власти по своим прихотям, ради своей наживы!

… Зося промолчала.

В тот день на море был шторм. Высокие серые волны катились по мелководью и с грохотом накатывали на берег, достигая прибрежных кустов и сосен.

Виктор восхищался силой и красотой стихии. Он говорил вдохновенно о том, как «буря народного гнева» сметёт все пережитки прошлого – и восторжествует справедливость!

Зося, с некоторой болью внутри, понимала, какие же они разные с Виктором!…

Она осторожно произнесла:

– Когда-то о.

Он тогда так ужаснулся той безумной жестокости, в которую превратились идеи защиты свободы и помощи угнетённым и бедным людям, что в монастырь перебрался жить.

Но и в те годы, и сейчас – все эти бунты не приносят той свободы людям, о которой мечтают зачинатели.